В ее книге было написано, как бороться с такими созданиями, и девушка прекрасно понимала, что делала.

Со стороны это выглядело, как сфера белого света, что Изуми удерживала в сложенных лодочкой ладонях. Это маленькое солнце испускало сотни невидимых простым людям лучей. И данные лучи, не замечая преград в виде стен зданий, крон деревьев или живых существ, натыкаясь на комья тьмы, заставляли те сгорать в зеленом пламени.

К сожалению, не мгновенно. И недостаток опыта выливался в то тут, то там прорвавшемся сгустке тьмы, впившемся в новую жертву.

Ее сил оказалось слишком мало, чтобы закрыть от взора смерти всех, и каждая ошибка стоила чьей-то жизни!

Раненые и убитые были повсюду. Даже в том отряде, что прикрывал их домик, не обошлось без жертв. Комья, падающие с почерневших небес, игнорировали только ее саму и оставленных Себастьяном созданий, само нахождение рядом с которыми требовало крепости духа.

Так что с первых же секунд план сражения, если тот и существовал, оказался полностью разрушен. Бои пошли везде.

И самое ужасное заключалось в том, что врагами становились собственные товарищи по оружию. С той стороны пришел только один человек, все внимание которого оказалось занято Себастьяном и подключившимся ближе к концу главе рода.

Они победили. И не в малой степени из-за того, что что-то нарушило течение той техники, призывавшей все новых и новых захватчиков. Иначе все могло выйти по-другому. Долго бы она их сдерживать не смогла…

Позднее, когда к Акаяши явилась эта женщина, в пару секунд добившая остатки врагов и даже успевшая попасть под дружественный огонь, она поняла, что слишком несправедлива сама к себе. Для этого достаточно было посетить другой род, где некому оказалось сдерживать захватчиков…

Все верно. Изуми здесь уже второй раз. И если в первый не особо что-то рассмотрела, кроме гораздо более явного ощущения смерти и страданий, то теперь к этому добавилось и знание потерь.

Девяносто три человека — такова оказалась разница.

Но в тот момент, когда волна мрака ударила от поверженного врага, она этого еще не знала. И в себя ее заставили прийти две вещи: понимание того, что все кончено, и того, что людям все еще нужна ее помощь.

И, прежде всего, Себастьяну, для которого одна битва обернулась другой.

Та тьма, что набросилась на него, была очень опасной. Она, буквально, въедалась в плоть, заставляя ту гнить живьем.

Если бы не собственная регенерация мужчины, то он бы не дожил даже до того момента, когда девушка успела к нему приблизиться.

Из тех, кто на момент посмертной атаки врага оказался ближе пары сотен метров от эпицентра, не выжил больше никто.