Столик с остатками еды и недопитым кувшином вина стоял рядом, источая призывный аромат хорошо приготовленного мяса с нотками ягод и меда. На глиняных тарелках остались разводы кроваво-красного соуса и обглоданные свиные ребрышки.

В таком виде их и застал Адам, спустившийся в подземелье. Громко хмыкнув, дьявол сложил руки на груди, ожидая, когда две женщины придут в себя. Первыми глаза раскрыли змеи провидицы. Недовольно пошипев, они улеглись обратно, а Касси, наоборот, приподняла голову.

— У нас, похоже, проблемы, — заявил воевода, проходя взглядом по изгибам мехисы.

Оракул устало вздохнула, но все же поднялась на ноги, бросив взгляд на Аду. Жрица оставалась лежать в той же позе, но было заметно, что она все прекрасно слышит.

— Сейчас я приведу себя в порядок, и мы оба пойдем посмотрим, — сообщила Касси, направляясь к бассейну.

Адам дождался, пока змееголовая искупается, затем оденется в свой бессменный наряд из паучьего шелка. Жрица Асмодея продолжала лежать, ее дыхание по-прежнему оставалось спокойным, но открывать глаза дьяволица не спешила.

— Кто там пожаловал? — спросила она недовольным тоном.

— Это наги, — со вздохом ответила Касси, поправляя чулок. — Я уже заждалась, когда же они появятся.

Адам подумал было возмутиться, что мехиса не предупредила о вторжении, но, поразмыслив, махнул на это рукой — в конце концов, его собственная разведка тоже должна работать, и в этот раз они вовремя сообщили о появлении противника.

— Я вам нужна? — лениво поинтересовалась Ада, не желая подниматься.

— Нет, отдыхай, — покачала головой Касси, первой направляясь к выходу. — Итак, Адам, какой у тебя план?

* * *

Утренний свет медленно наливался силой на востоке. Постепенно розовеющий свод гасил белые искры звезд, наступая все дальше по небосклону. Сияние поднимающегося за горизонтом солнца проникало все глубже, поджигая верхушки скал и деревьев. В листве и иголках ветвей затихали птицы, шуршали в корнях мелкие грызуны, просыпаясь перед будущим днем.

Промозглая ночь оставляла на память о себе легкий налет практически незаметного инея на стеблях и траве. Крохотные капли росы собирались на поверхностях, готовые вот-вот испариться, укрывая лес легким одеялом полупрозрачного тумана. Шум моря лениво и медленно набирал силу. Будто не до конца проснувшись, волны накатывали на камни, разминаясь перед еще одним днем непримиримой борьбы с твердой породой.

В этот переменчивый час фигуры нагов, ползущих среди стволов и камней, не заметить было сложно. Слишком массивными были воины и слишком много шума поднимали, скользя по траве и мху.