Оттолкнувшись от земли, я выпустил пламя изо рта, заставляя паладина отступить. Дьявольская мана вышла в таком количестве, что бабу должно было сжечь, но эффект оказался куда слабее — отскочившая на пару шагов воительница просто взмахнула клинком, отбивая мой огонь. О моем выпаде напоминал лишь легкий налет копоти на мече и наручах.

— Ты права, — произнес я, все так же стоя на коленях.

По груди струилась не желающая сворачиваться кровь. Кажется, еще пару минут, и у меня просто не останется сил, чтобы продолжать бой. Глубоко же достала меня магия, раз все так плохо.

— Я сдаюсь, — раскинув руки в стороны и сплевывая кровь с губ, выдохнул я.

Воительница не стала испытывать судьбу. Окрыленная легкой победой, она нанесла колющий удар, намереваясь пронзить меня насквозь. Промахнуться она не могла, а я не мог ничего сделать — безоружный и истекший кровью. Она победила.

Хлопок моих ладоней прозвучал как гром среди ясного неба. Пылающие руки сомкнулись друг с другом, удерживая чужой меч. Золотой свет на клинке вспыхнул ярче, заставляя меня орать от боли, но и само оружие медленно покрывалось чернотой.

Закричала, пытаясь довершить начатое, паладин. Наш крик слился в один сплошной рев, лезвие скользнуло вперед, надрезая мои ладони острым краем. Но я потянул силу из домена, вычерпывая запасы, и меч вновь остановился.

Чернота покрыла металл, но быстро сменилась желтизной. Тани закричала сильнее, ее латные перчатки разогрелись, от них валил пар. Я услышал запах горящей плоти.

— Асмодей! — прохрипел я, из последних сил сдерживая натиск вражеского Героя. — Для тебя!

Меч паладина не сломался под моими руками. Он брызнул расплавленным металлом. Я едва успел отшатнуться, избегая удара деформированным обрубком. Тани, ведомая инерцией, оказалась слишком близко ко мне.

На миг наши глаза встретились. Я заглянул в ее душу, находя там лишь бездумный фанатизм и отчаянное желание выслужиться. Ничего, что могло бы смягчить ее участь и заставить меня передумать. В ее душе царила лишь ненависть к дьяволам и страстное желание перебить их всех.

Схватив пылающими ладонями за лицо, я опрокинул девчонку на спину. Светлые волосы вспыхнули, мгновенно обращаясь в пепел, она кричала, а я продолжал жечь голову, пока ладони не коснулись растрескавшейся от жара почвы.

Солнце над нами вспыхнуло в последний раз и погасло. Вокруг стало так тихо и темно, что мне показалось, будто я оглох и ослеп. Обожженные ладони пульсировали болью, но она медленно отступала, постепенно сменяясь пустой усталостью.

Никакой эйфории на этот раз не случилось. Убийство еще одного Героя будто и вовсе мне не зачлось, хотя я и слил практически всю накопленную в домене ману.