Он поднимается с лавки и вылезает из подземелья. Колька с облегчением переводит дух. Оказывается, зря.

Третий наклоняется вперёд, так что его неподвижные мёртвые зрачки оказываются прямо напротив.

— Я тебя, сучёныш, сейчас резать на ленточки буду, — сообщает он без всяких прикрас, — Твои кореша у меня сестру увели. Без неё мне жизни нет. Я за неё тебя сейчас, как карандаш до косточек обстругаю.

— Какие кореша⁈ — всхлипывает Колька, — Это не мы!

— На кабанах которые верхом ездят, — сообщает псих по имени Третий, — Не юли, я знаю, что ты один из них. Я вас всех мразей под нож пущу!

— На каких кабанах⁈ — вопит пацан, — Нет у нас такого!

— А что есть, сука⁈ — шипит Третий, — Говори, да так, чтобы я тебе поверил.

Колька начинает говорить так быстро, что захлёбывается словами. Он выкладывает всё, про мужиков, про Краба-начальника. Даже про рыжеволосую ветреную Лолу зачем-то рассказывает. Когда замолкает, чувствует под собой горячее и влажное пятно. Колька обоссался.

* * *

Третий вылезает из подвала и открывает рот, но видит на моём лице довольную улыбку.

— Тут не бункер, — говорю, — снаружи всё отлично слышно. Особенно если у вентиляции встать.

Допрос прошёл очень даже плодотворно. Кто-нибудь может заявить, что я поступаю бесчеловечно, но ведь, а как иначе-то?

Сейчас людей не ограничивает мораль и законы двадцать первого века. Все прежние регулирующие органы, уже канули в Лету, оставив, разве что, внутренний моральный компас, да и только.

И, как я мог уже судить, даже он более не являлся чем-то определяющим.

Стайса приносила людей в жертву ради своих целей, и собиралась делать это дальше, гопники были не против изнасиловать Хрюшу, Богучаров и Малой собирались убить меня.

Мир изменился, а люди — нет. Конечно, мы всё ещё пытаемся адаптироваться к новым условиям, но, выходит, у всех это с разной скоростью.

У кого-то на это уходят считаные часы или сутки, а у некоторых целые недели, месяцы, а, может, и того больше.

Я с моими ребятами, слава всем богам и Черти-что, в частности, принадлежим к первой группе.

Да, может, я не смог привыкнуть к Системе и её условностям сиюминутно, но сейчас я могу уверенно заявить, что я принимаю этот новый мир, в котором мы теперь живём.

Он уродливый, не терпящий слабости и далеко не справедливый.

Может, Система и даёт всем шанс, но выходит так, что кому-то удаётся его ухватить, а кому-то — нет. Оттого справедливостью тут и не пахнет.

Единственное, что нам остаётся — это сражаться, как с другими людьми, так и с самими собой. Становиться лучше, умнее и предусмотрительные.