— И это ещё полбеды! Хорошо, хоть этого подлого отравителя схватили и заточили в самые глубокие подземелья тюрьмы.
— Так им и надо, этим восточным выродкам!
Стоп. Схваченный спартанец? В Мадриде? Абсурд какой-то. Здесь не должно быть никого из наших, кроме меня. Хотя… может, это какой-нибудь перебежчик? Узнал о существовании Спарты и решил «помочь» своим способом?
Нет, слишком неправдоподобно.
А что, если это правда? Необходимо проверить любой ценой!
— Аркаэла? — еле слышно шепчу я, обращаясь к своей тени. — Похоже, в нашей туристической программе по столице появился ещё один обязательный пункт посещения.
Глава 6
— Пу-ру-ру, — едва слышно произнес он, вглядываясь в пустоту камеры. Никогда бы он не подумал, что завершит свой путь в промозглом каменном мешке, где лишь сырость да мрак составляют ему компанию.
В дальнем углу темницы размеренно капает вода, отсчитывая бесконечные мгновения плена. Только этот монотонный ритм позволяет ему сохранять ощущение времени. Иначе измученный разум неизбежно начал бы порождать одну безумную фантазию за другой, окончательно теряя связь с реальностью.
Очередной тяжёлый вздох сорвался с его губ.
Не так должен заканчивать свой путь правитель целого региона. Совсем не так.
Энрике прекрасно понимал, что никогда не был безупречным Лордом. Впрочем, кто может претендовать на такое звание? Каждый Лорд — лишь человек, обречённый на ошибки: незначительные, существенные, а порой и непоправимые.
Когда же он допустил тот роковой просчёт, что превратил его из повелителя в узника собственных подчинённых?
Может, это произошло в момент назначения Бенедикта главой Совета Мадрида? Или когда он согласился с предложением поставить Каспера вместо потерпевшего неудачу Адмирала Клея? А возможно, корни его падения уходят ещё глубже?
В этой скучной и полностью изолированной камере, отрезанный от мира, Энрике может только размышлять, анализируя прошлые события, выискивая упущенные шансы и роковые просчеты. Только так его разум мог выдержать удушливое одиночество и не сойти с ума.
Хотя, справедливости ради стоит отметить, что порой ему казалось, что у него уже съехала крыша.
Энрике стали посещать видения. Он так часто мысленно общался с персонажами из своего прошлого, что они стали обретать вполне зримый облик. Он беседовал с Бенедиктом, требовал отчета от Каспера и, как всегда спорил с упрямым адмиралом Клеем.
В отчаянной попытке прогнать муки голода Энрике даже пробовал соскребать со стен и есть тускло светящийся голубоватый мох — единственный источник света в его мрачной обители.