— Пётр я. Из Глыбочки, — представился я.

— Здесь, что делаешь?

— Работу хочу найти, а то скоро есть будет нечего, а в моей деревне все такие же голодные, как я сам. Самим бы себя прокормить.

Отделываться от них я решил пока не торопиться. Захотелось узнать, что же будет дальше. Бояться не боялся, всё равно никакого вреда эти семеро мне причинить не смогут. Мало того, что я сам могу несколькими жестами и фразами размазать по дорожной грязи весь вражеский отряд в кровавую кашу вместе с их лошадьми и телегами. Так ещё в двух сотнях метрах от нас затаились варги, которым хватит десяти секунд добежать до нас и вцепиться в глотки врагам. И хотя при свете солнца их силы заметно уменьшились, но и их хватит, чтобы разорвать на куски семь обычных человек.

— Ха, — хекнул он и ощерился в недоброй язвительной улыбке. — Считай, что нашёл её. Залазь в телегу.

— Зачем?

— Ты теперь рядовой отряда полиции нашей волости. Как в деле проверим, так получишь доку мент, оружие, первое жалование и довольствие. Или ты против? Может, дезертир краснопузый? — он недобро посмотрел на меня с прищуром, словно прицеливался.

— Да ладно, какой из меня дезертир? — возмутился я. — У меня язва, в армию не взяли. Хотели на работы отправить, но я укрылся в лесу. Когда немцы пришли, то вернулся домой. Только там уже не было ничего, всё вынесли, скотину увели. Вот теперь хочу на зиму работу найти, чтобы но ги не протянуть.

— Нашёл уже, я тебе сказал. Залезай, — стал злиться полицейский.

Я пожал плечами и устроился на краю телеги, решив не конфликтовать в данный момент. Возможно, кого-то из этого отряда получиться сделать своим слугой, взяв клятву на крови. Пользы особой такая мелкая сошка, может и не принесёт, а может и наоборот. Тем более, полицейские ехали в деревню, куда мне самому было нужно. Так зачем сбивать ноги и месить грязь, когда могу спокойно доехать?

— Нно-о! — возница щёлкнул вожжами.

В деревне телеги остановились рядом с большим рубленым зданием, над которым развевался красно-чёрный нацистский флаг. Наверное, до войны здесь был сельсовет, а сейчас комендатура или иное немецкое административное учреждение.

— Внутрь пошли. Согреемся, побалакаем о делах наших и пойдём работу работать, — скомандовал возница моей телеги, оказавшийся старшим в отряде ренегатов. — Ну, чего встали? Живее, мать вашу!

Спустя несколько минут мы сидели на лавках в просторной тёплой комнате за большим столом, застеленным белой скатертью. Перед нами стояли две стеклянных бутылки с деревянными пробками, полных самогона, прозрачного, как роса. Рядом с ними расположились несколько тарелок с немудрённой закуской в виде шпика, солёных овощей, огромная эмалированная миска с квашеной капустой с клюквой и чугунок с варёным картофелем «в мундире». И две тарелки с яйцами — варёными и свежими. Отдельно на столе стояли десять гранёных стаканов.