— Про остальных что-то можешь сказать? Ещё подозрительные есть? — спросил я, пропустив мимо ушей его последние слова.

— Мокшин странный, то ли сломался мужик совсем, то ли агент немецкий ловко под забитого маскируется. Ещё Але сь, как там его, э-э, Снитко, что ли, подозрительный. Я бы на него точно ничего такого не подумал, но он несколько раз с Брыловым переглядывался и болтал отдельно ото всех.

— Молодец, всё верно заметил, — кивнул я и после этого наложил на него ментальные чары. — Ты Иван Есин, зенитчик, попал в плен летом?

— Да, товарищ Киррлис, — чётко произнёс он.

— То, что ты мне рассказал перед этим, — продолжал я допытываться, — твои мысли или кто-то хотел донести их до меня через тебя?

— Мои.

Задав ещё несколько вопросов, я полностью убедился в том, что мой собеседник не пытался что-то скрыть и обмануть меня. После этой проверки я снял ментальное давление с его разума. Всё, что я хотел узнать — узнал.

— Ты полностью прав в своих наблюдениях, Иван, — произнёс я. — Тот, кого ты знаешь под именем Егора Брылова, на самом деле немец из Прибалтики. Зовут его Ерих Ланге, родился в восемнадцатом году, в тридцать девятом эмигрировал в Германию со всеми своими родными. Почти сразу же получил предложение от немецких спецслужб о сотрудничестве, которое принял с огромной радостью. С августа сорокового служит в Гестапо. До войны участвовал в нескольких диверсиях и провокациях на территории СССР, после начала войны выявлял агентов НКВД, крупных партийных работников, поменявших документы и начавших работать против немцев, связников с партизанскими отрядами и городское подполье. Недавно был внедрён в Витебский концлагерь, чтобы попасть в группу беглецов и найти мой отряд. Для этого полторы недели готовился, изнурял себя голодом и тяжёлыми работами. Алесь Снитко на самом деле польский националист Томаш Филипяк, завербованный Гестапо ещё в тридцать шестом году. А Мокшин и в самом деле сломался в плену, ты правильно заметил.

Тот смотрел на меня круглыми от удивления глазами.

— Иван, на кого ты можешь полностью положиться из тех, с кем сбежал из плена? — задал я ему вопрос.

Тот быстро встряхнулся и без раздумий ответил:

— На Ваньку Семянчикова, танкиста. Его в наш лагерь полтора месяца назад привезли, с тех пор вместе держимся. Он наш человек, настоящий советский!

— Угу, отлично, — кивнул я и опять задал ему вопрос. — Иван, ты немцев бить хочешь?

— Хочу! — он даже подался в мою сторону всем телом. — Рвать их зубами буду, душить голыми руками стану! Мне бы только силы восстановить, а дальше я сам. И оружие добуду.