— А не рановато ли, Исидоро? Дочери только-только семнадцать исполнилось?

— В самый раз, — отец семейства явно был недоволен, что с ним спорят. — На нее уже вовсю засматриваются соседние юнцы, да она и сама им глазки строит. Того и гляди, брак придется заключать по необходимости.

— Папа! — возмутилась девушка.

— Что папа? Папа — реалист, — проворчал инор Берарди. — Он видит, что дочь выросла в настоящую красавицу, да и наше состояние — лакомый кусок. Предложение было не первым. Я подумал, покрутил со всех сторон, да и согласился. Денег там, конечно, совсем нет, — чуть снисходительно бросил он, — зато титул в наличии. Герцогиней будешь, принцесса. Герцогиней Монтанари.

Джулии понижение с принцессы до герцогини не понравилось. Она сразу поняла, что речь совсем не о милом соседе, а о каком-то постороннем типе, у которого из плюсов — только происхождение. И возможно, больше никаких нет. Ей сразу представился калека-нищий, которой часто сидел на ступеньках возле главного храма и просил милостыню. У него не хватало руки, половины уха, а через все лицо проходил ужасный багровый шрам. А вдруг ее жених такой же? Девушка содрогнулась от ужаса.

— Как он выглядит? — горько спросила она.

— Как-как? Парень как парень, — ответил Берарди. — Два уха, два глаза, рот, нос — все на месте. Пальцы, правда, не считал.

— Да при чем тут пальцы? — почти плакала Джулия. — Ты меня хочешь продать за титул неизвестно кому, а говоришь о каких-то там пальцах!

Хотя известие о том, что все конечности в целости, ее немного успокоило.

— Э нет, — жестко сказал Беррарди. — Это они продают титул, а я покупаю. Для дочери и для своих внуков. Очень выгодное приобретение.

— Мне оно не нужно.

Девушка резко встала из-за стола, всхлипнула и выбежала из столовой. Из окна ее девичьей спальни был прекрасно виден соседский дом, где проживал такой замечательный молодой инор. И у него тоже все было на месте — и уши, и ноги. А главное — он был почти уже свой, родной, а не то что тот неизвестный тип. Соседа не было видно, но всхлипывания все равно перешли в рыдания, Джулия упала на кровать и уткнулась в подушку. Плакала она недолго — какой смысл этим заниматься, если никто не видит? А утешать ее не пришли ни отец, ни мать, даже личная горничная куда-то запропастилась. Страдать в одиночестве? Ну уж нет. Джулия вытерла слезы. По складу характера она пошла в отца и предпочитала бесплодным страданиям что-то существенное. До этого дня она всегда добивалась нужного — будь то новая кукла, красивое платье или гранатовый браслет, приглянувшийся у ювелира. Она не была уверена, что хочет добавить к этому списку привлекательного соседа, но вот в том, что в ее жизни нет места страшным нищим герцогам, сомнений у нее не было. Пройдет пара дней — и отец непременно пойдет навстречу.