— Так, Нель, меняемся. Ты мне браслет назад, я тебе — чешуйку?
Обременять себя жениховскими обязанностями парень не горел до такой степени, что теперь согласен был отковырять что-нибудь, не являющееся жизненно необходимым.
— Когда я стану твоей женой, я их и так наколупаю, — заявила девочка и спрятала руку за спину. Так, на всякий случай.
— Ты не можешь стать моей женой — ты маленькая.
— Драконы долго живут, а я вырасту.
— Неля, я неправильный дракон. Ты сама говорила — мелкий, как кочка.
— Ничего, ты тоже вырастешь. И ты такой красивый, — она мечтательно вздохнула.
— Когда это еще будет. А сейчас я маленький, бедный и несчастный драконыш. У меня даже сокровищ нет. И пещеры.
— Пещеру я не хочу. А сокровище у тебя уже есть.
— Это ты про что? — подозрительно уточнил Ваня.
— Ну так я же, — удивилась такой непонятливости девочка. — Вон папа всегда говорит, что я — его сокровище. Вот. А буду твоим.
Ваня хотел было воззвать к благоразумию родителей, но наткнулся на оценивающий взгляд полковника и леди Вальсекки и понял, что если сокровище падает тебе прямо в руки, оказаться от него не так уж и просто.
Однажды в Коргелле
Эта история случилась давным-давно, когда только-только отгремела Большая Магическая Война и люди, ее пережившие, пробовали как-то устроиться в новом мире с новыми границами. Кому-то для этого требовалось больше усилий, кому-то — меньше. Герцогам Монтанари не повезло: все, что у них осталось, это титул, небольшой и уже почти пустой ларец с фамильными драгоценностями и юный сын, впрочем, достигший брачного возраста. Берарди же, напротив, приумножили состояние, продавая продовольствие в смутное время и заслужив кличку «презренные торгаши». Занятие, не подобающее дворянину, сделало семью самой богатой в Коргелле, поэтому инор Берарди лишь усмехался на разные колкости в свой адрес, которых, впрочем, было не так уж и много. Никто не хотел ссориться с тем, кто имел такой вес в золотом эквиваленте. Усмехался инор Берарди на людях, но наедине с собой иной раз печалился, что не досталось ему титула, соответствующего нынешнему положению. И пусть наследника титула не было — в семье росла одна-единственная дочь — но все же размышления самого богатого человека города имели некую горечь. Происхождение за деньги не купишь, титул не выторгуешь на аукционе. Но любые мечтания у этого инора всегда выливались в действие. Вот почему однажды вечером, когда вся семья собралась за ужином, инор Беррарди гордо сказал:
— Просватал я тебя, Джулия.
Девушке сразу пришел на ум привлекательный молодой сосед, с которым они пару раз переглядывались, но даже ни разу не разговаривали. Она с замиранием сердца подумала, что парень набрался-таки храбрости и обратился к ее отцу. Плохо, конечно, что ее согласия никто не спросил, но, возможно, папа уверен, что с ее стороны возражений не будет. Она скромно потупилась, придавая лицу выражение, соответствующее случаю, но радостная улыбка то и дело норовила испортить все впечатление от образа послушной дочери. Но мама ее радости не разделяла: