Вперед вышла Инга. На ней был одет черный балахон с огромным капюшоном. Набежавшая тучка неожиданно скрыла солнце и на поляне будто настали сумерки. Из объемного рукава женщина достала серебристый длинный кинжал с темной резной рукоятью. Неподалеку на деревьях расселись вороны, они будто знали чем закончится дело и ждали лакомые человеческие глаза.

Ведьма подошла вплотную к пленниками и провела острием по щеке Каллина. Из тонкого разреза выступила красная бусина.

— Пусть глаза и и сердце воинов станут моими, — торжественно произнесла Инга.

Ее голос тал глуховатым и я не узнал его сразу, будто кто-то бубнил из глубокого подвала.

— Ваши души вольются в армию тьмы, — продолжала ведьма. — А тела обратятся в черный прах под моими ногами. Да обрящет сильный силу и станет еще могущественнее, да прибудет с ним вечность и помыслы его воплотятся в господстве над жалким людом. Кто не страдал, пусть страдает, кто страдал, пусть умрет… Нет в мире большего величия, чем то, что я создам, пусть враги мои падут и их глаза склюют вороны, пусть любой, кто встанет на пути моем обратится в тлен, а душа его будет вечно томиться в потемках…

Неожиданно подул холодный порыв ветра. Балахон Инги затрепетал словно парус, волосы заколыхались вокруг головы черными волнами. Я поежился и застегнул куртку. Ведьма занесла кинжал над головой. Туча на небе потемнела и налилась свинцом. Сверкнула молния. Черт! Только что было светло! Казалось вот-вот хлынет тяжелый холодный дождь.

— Гордитесь смертные! — прокричала ведьма. — Ваши никчемные тела послужат великой цели!

Я выхватил с пояса стоящего рядом стражника кинжал и что есть силы метнул его. Клинок просвистел и пробил затылок ведьмы. Ее рука с кинжалом упала безжизненной плетью, она повернулась ко мне и с удивлением прошипела:

— Ты предал меня, Ловчий! Почему?

Как она еще могла говорить с кинжалом в голове? Ее глаза горели, а руки пытались создать магический удар, но поврежденный мозг не давал этого сделать.

— Твои чары меня не пленили. Разве ты забыла, что магия на меня не действует, — улыбнулся я. — Да и к тому же я маньяк. И жениться в мои планы не входило… Подходящую невесту еще не нашел.

Я подскочил к колдунье, выхватил из ее руки жертвенный кинжал и умелым движением вонзил его в сердце по самую рукоять. Инга вскрикнула и застыла, ее тело покрылось коркой и обратилось в серую статую. Я выдернул нож и толкнул труп. Статуя упала и рассыпалась в прах. Воины ведьмы стояли вокруг, словно завороженные, не смея пошевелиться. Из горстки пепла потянулась белая дымка. Струйка, извиваясь, ползла ко мне. Я шагнул назад, пряча ноги, но дымок кинулся вперед и обвил кинжал на моей руке. Я вдруг почувствовал жгучее тепло. Падымок зазмеился по моей руке. Я отбросил кинжал и замахал руками, но чертов дым прополз к голове и едкой струйкой проник в мои ноздри. Я вдохнул его и почувствовал, как мой мозг чуть не вскипел. Что за хрень я проглотил?! В глазах на миг потемнело, и я пошатнулся. Чертова ведьма отравила меня посмертно? Я глубоко вдохнул несколько раз и оперся о столб, к которому был привязан Тион. Сознание неожиданно прояснилось, и я взглянул на ассасина. В его глазах была тревога, он обеспокоенно смотрел на что-то, что было у меня за спиной. Я обернулся и чуть не отпрыгнул назад. Но прыгать было некуда: со всех сторон на нас ощерились мечи и копья разбойников. Они наконец опомнились и решились взять убийцу ведьмы.