Говорят, что носители древней фамилии имеют ярко выраженные черты нашего народа. Спроси кто, в чём наша особенность и последует незамедлительный ответ — любопытство.

Любопытство, которое часто не знает границ. А уж сколько нам историй рассказали, как чрезмерное любопытство стало причиной гибели ловца…

Нет ничего хуже, чем утратить любопытство. Это равнозначно смерти. Если не тела, то духа точно. Забери у нас любопытство и это будет уже не представитель народа эаров, а пустая оболочка.

Также нет ничего хуже, когда любопытство пожирает тебя. Я знаю много примеров. Разрезать себя на кусочки, чтобы посмотреть, что внутри — это классическая история тех, кто двинулся мозгами, не выдержав частичку бога внутри. Наши преподаватели ещё говорили, что только истинный эрао мог преодолеть его зов. Подчинить любопытство, эту мощную энергию и направить её в продуктивное русло. Тех, кто погиб называли шлаком, отбросами вида, которые отбраковывались естественным отбором.

Обо всём этом я успел подумать, пока бежал к матери. Бежал — громко сказано, конечно. Изрядное преувеличение. Суетливо ковылял, если говорить прямо. Но кому нужна эта прямота? Поэтому в своих глазах я бежал, дав волю любопытству.

— Ма… — крикнул я издалека и запнулся.

Мать, матушка, женщина — но не мама. Язык не поворачивался так её назвать. Поэтому пусть будет ма. На это я ещё согласен, а женщине приятно, вижу это, как ясный день и без всяких даров.

— Чего тебе, Кар?

Кажется, я уже говорил, что у меня идиотское имя? Если сейчас за мной наблюдают сверху, то надорвут животы, услышав его. Но ещё хуже — сокращение от имени. Кар?! Нет, женщина, ты серьезно?! Ты так ненавидишь собственное дитя?! Кар, кар и будет карандаш. Тьфу…

Подавив раздражение, я перешёл к тому, ради чего сюда бежал… Летел над землей, как выпущенная стрела… Безруким лучником выпущенная, но летел же… Кхм…

— А чем занимается Горан?

В данный момент Элиза занималась тем, что ухаживала за лошадью. Телегу она успела загнать на постоялый двор. Саму лошадь подвести к водопою и сейчас начёсывала ей бока. Других лошадей здесь не было. Да и навес для них мал, пару ещё поместится и всё. Не сильно здесь гостей ждут.

— Ты разве не знаешь? — удивилась она. И сразу же нахмурилась.

Ну да, ну да. Я то по голове получил. Местные дремучие, но про связь — удар копытом в лобешник и проблемы с мозгом, они в курсе. Поэтому я часто ловил на себя взгляды, теперь, как выяснилось, брата и сестры. Внимательные, цепкие и обеспокоенные взгляды.

— Да? — нахмурился и я.

Где-то внутри свербило ощущение, что и правда знаю, но хоть убейте, не могу вспомнить. Как же это раздражает, кто бы знал.