— Вы — тренер-неудачник, который завидует успеху своего игрока! Именно поэтому вы так легкомысленно отнеслись к его здоровью!
Малофеев встал с места:
— Борис Николаевич, это уже переходит границы…
— Нет! — рявкнул Топорнин. — Не переходит! Этот человек по своему легкомыслию едва не разрушил карьеру величайшего таланта! Лицо Стрельцова стало мертвенно-бледным:
— Как вы смеете…
— Смею! — продолжал Топорнин. — Потому что вижу насквозь таких, как вы! Неудачники, которые не могут простить другим успеха! Вы завидуете восемнадцатилетнему мальчишке, который добился того, о чем вы могли только мечтать!
Сайкин попытался заступиться:
— Борис Николаевич, Эдуард Анатольевич хороший тренер, команда его любит…
— Валерий Тимофеевич, не защищайте его! — отмахнулся Топорнин. — Этот человек — скрытый вредитель! Он подсознательно хотел навредить Сергееву, потому что не может смириться с чужим успехом!
Прояев возмутился:
— Борис Николаевич, это несправедливо! Эдуард Анатольевич…
— Анатолий Георгиевич, и вы хороши! — перебил его Топорнин. — Врач команды! Должны были запретить Сергееву играть! А вместо этого пошли на поводу у этого… — он указал на Стрельцова, — этого завистника!
Стрельцов еле стоял на ногах, его качало как боксера который только что получил тяжёлый удар, дыхание стало тяжелым. Состояние грогги, вот на что это было похоже:
— Борис Николаевич… вы не имеете права… Я отдал футболу всю жизнь…
— Отдали? — хохотнул Топорнин. — И что получили взамен? Ничего! А теперь хотите потопить того, кто реально что-то значит!
Топорнин подошел ближе к Стрельцову:
— Знаете, что я думаю? Вы просто не выносите того, что восемнадцатилетний парень затмил всех наших заслуженных ветеранов! Что он уже добился больше, чем вы за всю карьеру!
Сайкин встал с места:
— Борис Николаевич, остановитесь! Вы заходите слишком далеко!
— Нет, Валерий Тимофеевич! — не унимался Топорнин. — Пора сказать правду! Этот человек поставил под угрозу проект, над которым мы работали годы! Из-за его безответственности может сорваться сделка на миллионы! И все из-за чего? Из-за зависти к семнадцатилетнему гению!
Стрельцов вдруг схватился за грудь левой рукой. Его лицо исказилось гримасой боли:
— Не могу… — простонал он. — Сердце…
— Еще и комедию разыгрывает! — фыркнул Топорнин. — Думает, жалостью…
Но Башуров уже бросился к Стрельцову:
— Это не комедия! Острый коронарный синдром!
Стрельцов попытался сделать шаг, но ноги не держали. Он начал оседать, продолжая держаться за грудь:
— Не могу дышать…
Чазов выскочил из-за стола:
— Немедленно вызывайте кардиологическую бригаду!