— Специалисты провели негласную проверку. Официально это была комиссия из Москвы. Взяли пробы бетона из несущих конструкций.

Он сделал паузу.

— Бетон можно крошить руками, Григорий Васильевич. Буквально. Цемента в смеси процентов тридцать от нормы. Остальное — песок и щебень. Арматура не той марки, что в документации, тоньше, дешевле. Здания по бумагам рассчитаны на семь баллов. По факту они не выдержат и пяти.

Он положил на стол стопку фотографий. Жилые дома — типовые панельки. На одной крупный план: трещина в стене, от фундамента до третьего этажа. На другой швы между панелями, пустые, сквозные. На третьей арматура, торчащая из бетона, покрытая ржавчиной.

— Сколько таких домов?

— В Ленинакане несколько десятков многоэтажек. В Кировакане столько же. В Спитаке целый микрорайон. Строили в семидесятые-восьмидесятые, уже при Демирчяне. Сдавали досрочно, рапортовали о перевыполнении.

— А куда девался цемент?

— Частично на левые стройки. Дачи в Цахкадзоре, частные дома, кооперативные квартиры. Частично на чёрный рынок. Мешок цемента в Закавказье стоит двадцать рублей при госцене три.

— Кто конкретно?

Бобков достал справку с фамилиями.

— Главный фигурант Мурад Оганесович Мурадян. С семьдесят пятого по восемьдесят пятый председатель Ереванского горисполкома. До этого первый секретарь Ленинаканского горкома. Человек Демирчяна, его выдвиженец, правая рука в хозяйственных вопросах. Вместе начинали ещё в шестидесятых, вместе делали карьеру.

Он указал на схему.

— Вот цепочка. Демирчян общий контроль, политическое прикрытие. Мурадян — распределение ресурсов, приёмка объектов. Дальше министр строительства Саркисян, под ним директора домостроительных комбинатов. Арутюнян в Ленинакане, Погосян в Кировакане. Эти знают, сколько цемента реально уходит в дело, а сколько — налево.

— Деньги шли наверх?

— Не напрямую. Через систему услуг дачи, квартиры, машины, должности для родственников. По нашим оценкам, через строительную отрасль Армении за пятнадцать лет прошло порядка ста ста пятидесяти миллионов рублей неучтённых средств. Не считая материалов.

— Доказательства?

— Для суда пока не хватит. Но вам же и не в суд их тащить, товарищ генеральный секретарь.

Романов вернулся к столу, сел. Долго молчал, глядя на фотографии домов. Трещины в стенах, ржавая арматура, пустые швы. Дома, в которых живут люди. Тысячи семей. Дети, старики.

— Если в северной Армении тряхнёт по-настоящему, — тихо сказал Бобков, — эти дома сложатся как карточные. Счёт пойдёт на тысячи погибших. Может быть на десятки тысяч.

Романов кивнул.