Я аккуратно сложил газету и пошёл домой. Я человек не злой, но репутация дороже.

* * *

День первого апреля — День дурака. Ирония судьбы.

К полудню скандал разгорелся в полную силу. Телевидение, радио, все газеты — только об этом и говорили. «Оргия в Педральбесе», «Проститутки для чемпионов», «Позор Барселоны». Заголовки один хуже другого.

Нуньес вызвал всю команду на базу к двум часам дня.

Хосеп Луис Нуньес — президент «Барселоны». Человек жёсткий, консервативный, помешанный на репутации клуба. Он руководил «Барселоной» уже десять лет и привык, что всё делается так, как он хочет.

Сейчас он был в ярости.

— Вы понимаете, что вы натворили? — его голос разносился по конференц-залу. — Понимаете, какой ущерб репутации клуба?

Мы сидели молча. Вся команда — двадцать с лишним человек. Круифф стоял у стены, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым.

— Мы выиграли Кубок Короля! — продолжал Нуньес. — Первый за пять лет! Это должен был быть праздник! А вместо этого — позор! Проститутки! Фотографии в прессе! Мадридские газеты смеются над нами!

Алешанко попытался что-то сказать, но Нуньес не дал ему и рта раскрыть.

— С сегодняшнего дня Алешанко лишается капитанской повязки! Это моё решение, и оно окончательно! Все участники вечеринки — штраф в размере месячной зарплаты!

Хосе Рамон побледнел. Его жена была на яхте с другими дамами, но утром, когда вышла газета, она позвонила ему и устроила скандал. Кричала так, что, говорят, было слышно на другом конце Барселоны. А потом уехала к родителям. Сказала, что ей нужно время подумать.

Нуньес ещё минут десять распекал команду, потом махнул рукой.

— Всё. Свободны. И чтобы больше ничего подобного!

Мы начали расходиться. Я уже был у двери, когда услышал:

— Сергеев, Заваров — останьтесь.

Обернулся. Нуньес смотрел на нас. Круифф тоже.

Мы вернулись. Дверь за последним из игроков закрылась.

— Садитесь, — сказал Нуньес уже другим тоном. Тише, но жёстче. — Вы помните, сколько клуб за вас заплатил?

Вопрос был риторический. Все знали сколько.

— Двадцать миллионов фунтов за одного, — Нуньес ткнул пальцем в мою сторону. — Мировой рекорд. Пять миллионов за другого. Двадцать пять миллионов. И сейчас я вижу вот это? Шлюхи на вечеринке?

Заваров открыл рот, но Нуньес не дал ему сказать.

— Я вложил в вас деньги, которые занял у половину Берселоны. Я поставил на карту свою репутацию. А вы? Вы трахаете проституток вместе со всеми остальными?

— Мы ушли рано, — сказал Заваров. — До того, как…

— Это ты мне говоришь. А газеты пишут другое. И болельщики читают газеты, а не твои оправдания.