— Дима, это какая статья получается? В РСФСР — семидесятая. А на Украине?

— Шестьдесят вторая, Григорий Васильевич, — ответил помощник, у которого, как говорил генсек, голова была как Дом Советов. — Антисоветская агитация и пропаганда. Полный аналог семидесятой.

— Да, спасибо.

Романов положил трубку.

Ну а потом, само собой, настала пора второго звонка. Который не состоялся, потому что как раз на столе товарища Романова зазвонил телефон. Спустя мгновение генеральный секретарь услышал голос всё того же Димы:

— Григорий Васильевич, здесь товарищи Чебриков и Бобков.

«Отлично, на ловца и зверь бежит», — подумал Романов. Он как раз и собирался звонить председателю КГБ Чебрикову. А тут он сам, да ещё и не один, а с начальником Пятого управления Филиппом Денисовичем Бобковым. Очень вовремя.

— Пусть заходят.

Через секунду Чебриков и Бобков уже занимали места в кабинете Романова. Чебриков — грузный, основательный, в тёмно-сером костюме — опустился в кресло напротив стола. Бобков устроился чуть сбоку, положив на колени тонкую кожаную папку. Оба были без верхней одежды, но от них ещё тянуло сыростью и холодом с улицы.

— Чаю? — спросил Романов, кивнув на электрический самовар в углу кабинета. Сувенир, само собой, вот еще генсеку самому чаи заваривать. Для этого есть специально обученные товарищи.

— Не откажусь, Григорий Васильевич, — Чебриков потёр руки. — Промозгло сегодня.

Романов нажал кнопку селектора:

— Дима, три чая. И печенье какое-нибудь принеси.

— Вижу, вы уже ознакомились, — начал Виктор Михайлович, глядя на «Радянську Україну».

— Да, удовлетворил любопытство. И, Виктор Михайлович, ответь мне: кто там в Киеве такой наглый? Кто хочет сменить Крещатик на солнечный Магадан?

— Да здесь, товарищ генеральный секретарь, Магаданом не отделаться, — вместо Чебрикова вступил в разговор Бобков. — Как бы не до высшей меры. Подобные выпады в адрес руководства страны просто так не делаются, и налицо явная фронда в руководстве Компартии Украины.

Дверь открылась, и Дима внёс поднос с тремя стаканами в подстаканниках и тарелкой овсяного печенья. Расставил всё на столе, бесшумно вышел.

Бобков взял стакан, отхлебнул, обжёгся, поставил обратно. Чебриков подул на свой чай, не торопясь.

— А как вы, Виктор Михайлович и Филипп Денисович, просмотрели эту фронду? — продолжил Романов, прикуривая вторую сигарету. — Почему руководство ЦК Компартии Украины имеет наглость вступать в конфронтацию с Москвой?

— А вот почему, товарищ Романов. Разрешите, ознакомьтесь.

Бобков открыл свою папку и положил перед Романовым аналитическую записку, которая, судя по формулировкам, была выдержкой из какого-то куда более обширного документа.