— Готово, — вышел я во двор буквально через пару минут, — Не сильно задержал?

Вид моего ордена и остальных наград заставил товарища ещё больше скукситься. Отчего-то мне кажется, что боевые награды ему не светят. У него если какие и есть, то в основном за выслугу лет.

— Пройдёмте на огород, к вешалам, — распахнул я калитку из двора в огород.

Она у меня прочная, чтобы козы, эти наглые обжоры, в огород не просочились и не пожрали там всё подряд.

— Орденоносец, это конечно хорошо, но я так и не пойму, ради чего меня заставили самого к вам за тридевять земель тащиться, — проворчал КГБешник.

— Разве Юрий Владимирович не объяснил? — поинтересовался я, заходя первым, и жестом приглашая его следовать за собой.

— Какой ещё Юрий Владимирович?

— Забыли, как главу вашего Комитета по имени — отчеству зовут? — врубил я образ бравого солдата Швейка, в чём изрядно поднаторел за время службы.

— Вы про товарища Антропова?

— Ну да, про кого же ещё. Это я его попросил, чтобы мне работать не мешали, и он сказал, что пришлёт кого-то из Свердловского управления.

— И где же вы это у него попросили? — замер на месте присланный товарищ, словно он лбом упёрся в стеклянную стену.

— Дома у него, на Кутузовском, где же ещё. Когда чай пили, — простодушно отозвался я, сохраняя самое блаженное выражение лица.

Чисто, как Швейк.

— Так, простите, я сейчас вернусь. Треногу забыл в машине, — засуетился товарищ, — Какая же фотография с рук на документ. У нас всё по чётко, по регламенту и по правилам, — продолжил он лепетать уже на ходу, бодрой трусцой метнувшись к автомобилю.

Похоже, ничуть не приврал Чехов, когда писал рассказ «Хамелеон», где городовой Очумелов несколько раз в минуту переобувается в воздухе. Вроде и времена другие, а на тебе, люди всё те же.

А мне даже поржать нельзя. Чую, с этим товарищем из управления, нам предстоит долго и плодотворно контактировать. К счастью, в одну сторону. Ему наверняка приказано меня опекать и не мешать работать. Вот и пусть приказ от буквы до буквы выполняет. А я ему ничего не должен. Попробует наглеть, попрошу заменить, и всех дел. Собственно, это я ему прямо сегодня и объясню, разумеется, намёками. Заодно пообещаю при случае словечко замолвить. Ну, это если сработаемся, понятное дело. Этак через год — другой, скорей всего, но пока это не точно.

— Так, плечи чуть в сторону! Смотрим в камеру! Ещё раз, мне показалось, вы моргнули. Теперь плечи прямо… — короче, добрую половину плёнки товарищ исщёлкал, пытаясь дать понять, что он старается изо всех сил.

Я прямо киноартистом себя ощутил, да и жена со стороны за всем этим наблюдала с явным недоумением, придерживая собак, которым очень хотелось приобщиться к вдруг созданной вокруг меня суете.