Судя по всему, надежда есть.

Три дня прошли в какой-то липкой, тягучей тишине. Я то и дело заглядывал в погреб, проверял баночку. Смесь не мутнела, не выпадала в осадок, даже цвет не меняла — так и стояла прозрачная, с золотистыми прожилками, как янтарный сок.

— «Всё правильно, — сказал Ратибор на третье утро. — Она готова. Теперь дело за малым — нужен тот, кто согласится рискнуть».

Я задумался. Своих, из ближнего круга, не было. Чужих, с подходящим диагнозом, мы в лесу не держали. Оставался единственный вариант — Зинаида Марковна. У неё связи в городе, она могла найти добровольца. Не абы какого, конечно, но того, кому официальная медицина уже ничем помочь не была готова.

Дозвонился до неё с трудом — междугородная связь в селе работала через раз.

— Тёть Зин, — начал я, — тут такое дело… Нужен человек. В смысле, больной. Очень конкретно больной. Раком.

— Онкология? — спросила она без обиняков.

— Да. Ранняя стадия. Есть снадобье, но надо проверить.

Она помолчала, потом сказала:

— У меня есть одна знакомая. Жена партийного работника. У неё рак обнаружили год назад. Делали операцию, потом химию. Не помогло. Сейчас, говорят, метастазы пошли. Врачи разводят руками.

— Сколько ей?

— Шестьдесят два. Но выглядит на сорок, если бы не болезнь. Ходит уже с трудом.

— Согласится?

— Если вы гарантируете, что хуже не будет.

— «Скажи — не будет, — мысленно выдохнул Ратибор. — Я чувствую. Это наше снадобье — мягкое. Оно не навредит. Поможет или нет — другой вопрос».

— Не будет, — повторил я вслух. — Но и гарантий, что поможет, дать не могу.

— А что может быть?

— Либо полегчает, либо нет. Но станет легче — это точно. Снимутся боли, уйдёт слабость. Опухоль… может уменьшиться. А может, и замереть.

— Хорошо, — сказала Зинаида Марковна. — Я поговорю с ней. Завтра перезвони, в это же время.

Ждать пришлось ещё два дня. И всё это время я ходил сам не свой. Татьяна косилась, но не спрашивала — понимала, что я в себе, и не время лезть под руку.

Наконец-то очередной звонок принёс результат.

— Согласна, — сказала Зинаида Марковна. — Приезжайте. Снадобье везите. Она вас ждёт.

В Свердловск мы поехали вдвоём с Татьяной. Баночку я упаковал в три слоя — сначала в тряпицу, потом в картонную коробку, потом ещё в полиэтилен. Всю дорогу Таня держала её на коленях, чтобы поменьше тряслась.

Квартира у той женщины оказалась в центре, с высокими потолками и старинной мебелью. Встретила она нас сама — худая, бледная, с тёмными кругами под глазами, но осанка партийная, несгибаемая.

— Здравствуйте, — сказала я. — Меня Александром зовут. Это моя жена, Татьяна.