Получив заказ на ещё один комплект снадобий от псориаза, и заверения, что зимняя резина для Нивы будет, не пройдёт и недели, я проводил гостей. Не, ну а чо — хорошо же посидели…

Пришли к полному взаимопониманию. Кстати, выставленный было на стол армянский коньяк, с изрядным количеством звёздочек, Полугрюмов так и оставил на столе, что лишь добавило в моих глазах уважения к нему.

* * *

Сбор груздей, а потом рыжиков с волнушками у нас был поставлен на поток, почти промышленный. Мы с Васькой с утра выезжали в заветные места, которые я легко определял, и там, здоровенными корзинами, таскали грибы к машине, ссыпая их в вёдра и ящики.

Наши женщины суетились на кухне, обрабатывая всё это богатство для засолки.

С грибами всё удачно. Их год! Девчата только ахали, когда мы им очередную партию выгружали, и лишь деревенская закалка не давала им права сказать: — «Хватит!»

Короче, шесть бочек у нас уже в погребе стоят: четыре с груздями и две с рыжиками и волнушками. Ждём первый слой опят. Проблему с банками, крышками и закаточной машинкой я решил, в очередной раз смотавшись в Свердловск, уже на Ниве, где посетил Центральный рынок. Там, за хорошие деньги, чёрта с рогами можно купить! Ну, преувеличиваю слегка, но арбузов и дынь я купил с запасом. Всяких разных. Как и три картонные коробки бананов в овощном павильоне, что в Банковском переулке. И самим поесть, и на подарки хватит.

— Сбылась мечта идиотки! — отваливаясь от стола, сообщила мне супруга, — Всю жизнь мечтала бананов от пуза наестся! Теперь, как мне кажется, долго в их сторону не гляну. Кстати, ты на завтра ничего не планируй. К другу твоему поедем, возможно с ночёвкой, хотя не факт. Я-то пить не стану, так что потихоньку нас до дома довезу.

— Ты о чём? — не понял я её рассуждений.

— Мальчик у них родился!

— С чего ты так решила?

— Просто знаю, — как о чём-то вполне обыденном, поведала мне Таня.

Во, и кто теперь скажет, что у меня жена — не ведьма!

* * *

Обкомовский товарищ прибыл в субботу, до обеда.

Я как раз заканчивал с проверкой солонцов — объехал на Ниве три точки, подсыпал соли, поправил лапник. Воланд бегал рядом, уже привыкая к машине и не боясь её урчания. Приехал, а у ворот — знакомая «Волга» с тонированными стёклами. И сам Евгений Степанович Трофимов сидит на лавочке, курит, явно нервничая.

— Здравствуйте, — сказал я, подходя. — Чего раньше не предупредили? Я бы встретил. Это хорошо, что дождей не было, а то ведь и не проехали бы.

— Здравствуй, Александр, — он потушил сигарету, поднялся. — А я вот… по личному. Хотел поговорить.