А я его на чай пригласил.

— Вас сколько тут проживает? — сначала не согласился было он.

— Четверо. Я и помощник. Оба с жёнами. А в чём вопрос?

— Говорят, посторонние тут у вас замечены, — строго сказал он, глядя мне в глаза.

— И такие бывают, но лучше пойдёмте, я покажу.

Я встал и пошёл к гостевому дому. Участковому волей-неволей пришлось идти за мной. Я повернул простенькую задвижку, чтобы открыть дверь и махнул милиционеру рукой, заодно показывая на стену. А там — костыли с автографами.

— Вот мои посторонние. Все ветераны Афганистана и орденоносцы. Собственно, как и я сам. Я их тут на ноги поднимаю, как могу и умею, а они мне свои костыли в подарок оставляют.

— Действительно можешь? — вдруг потерял участковый первоначальный азарт, с которым он прибыл.

— Могу и делаю, и попробуйте запретить! — ответил я с вызовом.

— Нет, я не о том, — так спешно замахал он рукой, словно осу отгоняет, — Брат у меня, двоюродный. Он был пилотом вертолёта. Сбили, и теперь он с двумя переломанными ногами. Говорят, инвалидом останется.

— На чём летал?

— МИ-24.

— Как только транспортабелен станет — вези. Этим ребятам я пару раз жизнью обязан. И не важно, кто из них тогда нас вытащил из полной задницы, твой брат или какой-то другой пилот, но такие долги нужно отдавать!

— Вроде, его в московский госпиталь собираются отправить, — осторожно заметил участковый

— Пусть сам решает. Скажи — я его точно на ноги поставлю, а не решится, то и после госпиталя помогу, но там уже не факт, что он без инвалидности останется. Разве что ноги ему заново ломать придётся… но нет. Я пока к такому не готов, — поразмышлял я вслух, — Настолько серьёзно врачевать права не имею. Если что, то эти парни, — я кивком указал на стену, — Ко мне тоже из госпиталей приехали. Отгадай с трёх раз, почему их костыли теперь на стене висят? — ухмыльнулся я.

— Своими ногами ушли? — угадал милиционер.

— Именно так. И никак иначе. И твой брательник так же уйдёт, надеюсь. Вероятность — девяносто девять процентов.

Обещать такое я нынче мог. Заклинание Большого Исцеления мне уже по силам. И пусть оно на грани моих возможностей, но здесь, в лесу, я этого не боюсь.

— Я ему завтра же письмо отправлю. Авиа. И телеграмму — «Молнию» отобью, с доставкой, — засуетился участковый, — Глядишь, и найдётся возможность по телефону поговорить. Там всё подробно разъясню.

Я лишь плечами пожал. Пилотам вертолётов я изрядно задолжал.

А тут, глядишь, и скощу немного должок.

Мы их спасали. Они нас. Так-то, я и последнее ранение заработал, когда мой десяток пилотов сбитого вертолёта вытаскивал.