— Прости, — мягко поцеловала его в щёку, — просто я не знаю, как у вас в прайде заведено, что рассказывают, а что нет. Вдруг ты не понял бы, о чём я говорю.

— Тебе не за что извиняться, — он сел. — Что ты хотела мне показать?

Я встала и попыталась обратиться в самку ирбиса. Но не получилось. Та завертелась на месте и обернулась внутри меня в волчицу. Интересно, как часто они собираются проворачивать этот фокус? И как мне заставить их угомониться.

Волчица довольно зевнула, ей явно нравилось меня дразнить. И самое главное — сознание самки было одно, просто разные тела. То есть их не две. Это одна кошка-волчица, которая теперь будет вечно развлекаться, устраивая внутри меня хороводы с постоянными оборотами.

Настроившись, я обернулась как обычно. Волчицей.

Та радостно потянулась к Ниру, и он погладил её между ушами, глядя вопросительно и видимо ожидая обещанного сюрприза. Изнутри я дала команду оборота. Оказалось, это тот ещё квест — оборачиваться, когда ты уже обернулась. Стало правда не по себе. Застрять в звере будет слишком легко — вдруг не смогу контролировать двойной оборот.

Но всё прошло быстро и легко. Вот только стояла волчица, облизывая ладонь Нира, и раз — уже белоснежная кошка, размером чуть больше, ласкается об его руку, выпрашивая погладить и её. Вот тут глаза моего мужчины из ожидающих превратились в огромные восхищённые.

— Рина! Я даже не знал, что так бывает!

Радостно он принялся наглаживать самочку, и на этот раз помимо умиления и удивления, я видела ещё искреннюю такую радость. Ну да. Он наверное думал, что если у меня другой вид, то у нас не может быть детёнышей. Но во-первых, он не знал, что я принимаю в обороте вид своего самца, потому и подхожу вообще любому. А во-вторых, я сама не знала, что у меня может быть две сущности. По идее должна остаться последняя. И раз волчица никуда не делась, то наверное метка волка привязала меня сильнее, чем я думала, хотя прямо сейчас никакой связи с ним я не чувствовала. Только с Ниром.

Наласкавшись вдоволь (а кошка у меня оказалась жадной на ласки, вертясь перед Ниром и так, и эдак, чтобы случайно не осталось на ней не поглаженного им места), я решила, что можно и обратно. Но не тут-то было.

Кошечка честно пыталась обернуться в человека, но не выходило. Мы даже запаниковали, пока Нир не понял, что я всё же застряла внутри.

— Ты не волнуйся только, — улыбнулся мне. — Расслабься, Рина.

Я честно попыталась и настроилась на зов его зверя. Обычно зверь звал, наоборот, самочку, но сейчас уговаривал её вернуть мне тело. Вот только она и сама была не против. В отличие от своенравной волчицы, я-кошечка была по характеру гораздо мягче и явно не собиралась меня пугать или намеренно вредить.