Теперь мы не скрывали особенно исследовательский центр снежных барсов — Эрнард решил, что хватит прятаться. Поэтому там была организована постоянная сильная охрана. При этом он проводил переговоры с людьми и стаей серых, чтобы научиться сосуществовать всем вместе.

В детали были посвящены только самые надёжные, поэтому чёрные волки не должны были узнать о наших планах. Но каким-то чудом, не иначе, всё же узнали. И если бы я могла предугадать, к чему это приведёт, то не стала бы спорить с Ниром прежде о том, как избавиться от волчицы.

Началось с того, что по дороге из дома в исследовательский центр нас подрезал тонированный мощный автомобиль. Чтобы не создать аварийную ситуацию, я успела в последний момент затормозить. И Нир выскочил из машины сразу же, потребовав от меня сидеть внутри и не выходить. Не нужно было сомневаться — это не случайность. И мы понимали это оба.

Однако так же оба не готовы оказались увидеть того, кто вышел из авто, тоже остановившись, но дальше от нас. Вальяжной походочкой к нам направлялся мой первый и такой раздражающий истинный. Зато волчица завертелась внутри, так рьяно виляя хвостом, что выпусти я её, образовалось бы целое торнадо.

— Ты не понимаешь с первого рррраза? — зарычал Нир.

Он злился даже не столько на его появление, сколько на то, что все его усилия уговорить меня не разрывать первую связь, чтобы не уничтожать волчицу, прямо сейчас идут прахом. Это наверное был единственный повод для споров между нами.

Я считала, что легче отказаться от одной из своих самочек и стать совершенно свободной, а Нир — что нельзя рубить сгоряча. Хотя на самом деле ему было просто жаль эту хитрющую белоснежную заразу, которая ластилась к нему каждый раз, как он был рядом, облизывала его ладони, тёрлась своей мохнатой головой, отказываясь выпускать к нему кошечку, чтобы гладили только её.

И нужно признать, её стратегия работала. Нир был привязан к волчице больше, чем я сама. Порой мне казалось, что он вовсе не делает различий — кошка я, волчица или человек. Как он сказал однажды, что любит любую — так и поступал дальше, не позволяя усомниться в своих словах.

И если обычно ирбисы на генетическом уровне не выносили другие виды, то на Нира это не распространялось. Только для меня это сыграло злую шутку.

Теперь я была вынуждена терпеть на себе вторую метку, чтобы не расстраивать его. Хотя уже нашла рецепт «прививки от истинности», оставалось её только сделать. И кажется сегодня у меня появится более веский аргумент.

Всё это время волк не появлялся, и Нир убеждал меня, что мы его больше не увидим. Но это от того, что судил по себе — это он исполнил бы требование не появляться рядом с истинной, чтобы не потерять ту, что дорога. А перед нами сейчас стояло беспринципное существо, для которого чувства — пустой звук.