— У тебя соус... — Я указываю на уголок его рта. Когда он промахивается, я наклоняюсь, чтобы снять его поцелуем, чувствуя вкус томатов, трав и его самого.
Голова Бискотти появляется между нами, как по команде, его умоляющие глаза работают на полную мощность. — Нет, — твердо говорит Данте, а затем немедленно противоречит себе, предлагая корку. — Только в этот раз, — добавляет он так, будто не говорит это каждый раз.
— Ты становишься мягким, Дон Фера, — дразню я, наблюдая, как наша собака деликатно принимает угощение, слюна стекает по ее подбородку.
— Клевета. — Но улыбка Данте нежна, даже когда он пытается подавить зевоту. Обезболивающие начинают действовать — я вижу это по легкому блеску его глаз, по тому, как его плечи наконец расслабляются.
Я включаю на телевизоре боевик. Сплошные взрывы и погони. Такой, где герои всегда побеждают, а насилие мультяшно настолько, что кажется ненастоящим. Ничего похожего на реальность. Ничего похожего на вчерашний день.
Данте некоторое время борется со сном, изредка комментируя невозможную физику трюков. Его слова становятся медленнее, тише, пока совсем не прекращаются. Его голова опускается мне на плечо, дыхание выравнивается до ритма, который я знаю лучше собственного сердцебиения.
Бискотти устраивается у наших ног, победитель в битве за корку, бдительный даже в этом мирном моменте.
На экране герой произносит очередную избитую фразу, прежде чем нырнуть в сторону от взрыва. Я убавляю звук, позволяя мерцающему свету отбрасывать тени на спящее лицо Данте.
Во сне он выглядит моложе. Постоянная маска Дона Фера спадает, оставляя только моего Данте — мужчину, который кормит нашу собаку под столом, ворует одеяло и любит меня с такой яростью, что у меня захватывает дух.
Синяк на его шее расползся, как разлитые чернила, жестокое напоминание о том, что завтрашний день не обещан. Не в этой новой жизни, которую я выбрала.
Я убираю прядь волос с его лба, стараясь не разбудить его.
Завтра нам снова придется быть сильными.
Но сейчас, в этом тихом пространстве между хаосом и возмездием, мы просто мы.
Бискотти придвигается ближе, кладя голову мне на колени, когда солнце начинает садиться за окном, окрашивая нашу комнату в золотые и пурпурные оттенки.
Дыхание Данте глубокое и ровное, его рука все еще переплетена с моей, даже во сне.
Я должна строить планы мести. Должна пылать гневом из-за нашей разрушенной свадьбы, из-за Карло, из-за всего этого. Вместо этого я запоминаю этот момент — тепло нашей собаки у моих ног, тяжесть руки Данте в моей, мягкий вечерний свет, который заставляет все казаться мягким и безопасным.