— Да, знаю. Твоя мама сказала бы, что я параноик. — Я снова бросаю игрушку, наблюдая, как он прыгает за ней. — Но что-то не так. Я чувствую это в костях.
Динозавр возвращается на мои колени, немного более влажный, чем прежде. На этот раз я просто держу его, погруженный в мысли, пока Бискотти кладет голову на мое колено.
По крайней мере, кто-то в этой семье все еще верит, что я знаю, что делаю.
Это делает его одним из нас.
Глава одиннадцатая
Отвлечение
(Даника)
Мои ногти впиваются полумесяцами в ладони, когда я заставляю себя молчать. Пышный конференц-зал, который обычно служит нашей столовой, кажется слишком маленьким для всех этих эго — шесть Донов и их телохранители, воздух густой от сигарного дыма и вековых традиций.
В какой-то момент морщинистое лицо Дона Винчи искажается едва скрываемым презрением, когда он обращается к Данте. — Возможно, если бы ты тратил меньше времени на игру в семью... — Оскорбление висит в воздухе, как яд. Моя челюсть болит от скрежета зубов, желание защитить моего будущего мужа жжет в горле.
Но Данте не нуждается в моей защите.
Он медленно поднимается со стула, и температура в комнате падает на десять градусов.
Это не мой Данте — мужчина, который тает под моими прикосновениями, который шепчет итальянские любовные письма на моей коже, который так красиво подчиняется моей воле.
Это Дон Фера, и наблюдать, как он переходит в эту роль, все равно что смотреть, как обнажают меч.
— Осторожнее, старый друг. — Его голос несет мягкую угрозу оружия, обернутого в шелк. — Твой возраст дает тебе определенные привилегии, но не безграничные.
Это немного шокирует — видеть Данте таким. Иногда я почти забываю, кто он. Кем он был.
Мой дорогой Дон никогда не был слишком откровенен о своих прошлых грехах, но интернет полон предполагаемых преступлений — все эти слухи, эти шепчущиеся истории о телах, которые Дон Фера оставил после себя до того, как я узнала его. Глядя на него сейчас, не трудно представить. Я испытала на себе ярость, дикость, живущую в его костях.
Но он гораздо больше этого.
Эти мужчины видят только Дона, убийцу, легенду. Они не знают о мужчине, который стоит на коленях у моих ног, который отдает мне свою власть добровольно, который нашел искупление в подчинении.
Обе версии реальны — Дон и сабмиссив, убийца и любовник, монстр и мужчина.
Но сейчас командует не любовник.
Дон Винчи опускается обратно на стул, должным образом усмиренный. Глаза Данте на мгновение встречаются с моими через стол, вспышка тепла в зиме маски Дона Фера.
Встреча тянется с планами и контрпланами, союзами и угрозами. Наблюдая, как Данте ориентируется в этом смертоносном танце власти, я понимаю, почему ему нужна наша динамика дома. Без выхода эта работа сожрала бы душу любого — возможно, она уже сожрала. Но в нашей спальне, на коленях, он находит путь обратно к себе.