Но что-то не так. Я провела четыре года, учась читать каждое изменение эмоций на его лице. Сейчас его глаза бегают по комнате, несфокусированные, зрачки слегка расширены. Его правая рука начала то знакомое подергивание, когда он играет с перстнями — сигнал, который появляется, когда его разум крутится слишком быстро. Воздух густой от слов, которые он не произносит.
— Все будет хорошо, любовь моя, — пытаюсь я успокоить его, беря его руку в свою. Его кожа влажная, пульс бешено бьется под моими пальцами. Это не просто стресс — это начало одной из его спиралей.
— Я не знаю. Это другое. Нам нужно готовиться немедленно. — Его голос звучит с той пустотой, которая появляется, когда он отключается от себя. Мышца на его челюсти дергается, когда он скрежещет зубами, привычка, которая всегда предшествует его самым темным моментам.
Данте пытается уйти, но я держу его за руку, удерживая на месте. Я видела это раньше — когда он в таком состоянии, он будет работать до изнеможения, принимать опрометчивые решения, подвергать себя опасности. Как его Домина, как человек, который обещал заботиться о нем полностью, я не могу этого допустить.
— Я не думаю, что это хорошая идея, детка. — Я слегка повышаю голос, вкладывая в него некоторую уверенность. Мягкий подход не срабатывает — ему нужен его якорь сейчас, а не поддерживающий зритель. — Думаю, тебе стоит сначала отдохнуть. Иначе ты никому не будешь полезен.
Но он будто меня вообще не слышит.
— Я не могу. Это все моя вина. Я пренебрегал своими обязанностями... — Его дыхание участилось, слова вылетают быстрее, чем он может их контролировать. Темные круги под глазами делают его похожим на призрака, почти лихорадочным. Его руки теперь трясутся.
Я узнаю эту модель. Если я не вмешаюсь, он исчезнет в своей голове полностью, потерявшись в спирали вины и ответственности, которая оставит его сырым и разбитым. Как его Королева, я должна вернуть его, прежде чем он упадет слишком далеко.
— Стой! — Прежде чем он успевает закончить предложение, я бью его по щеке, сильно. Не в гневе, не чтобы причинить боль — но чтобы встряхнуть его систему, разорвать круг мыслей, угрожающих утопить его. Как нажать кнопку сброса на перегревающейся машине.
Данте злобно рычит на меня, звук первобытный, инстинктивный, — но его глаза впервые фокусируются с тех пор, как мы начали говорить. Он опускает голову, и я вижу, как происходит сдвиг: его дыхание замедляется, плечи опускаются от ушей, лихорадочная энергия уходит из его тела. Его костяшки белеют, когда он сжимает стол, дыша медленно, глубоко. — Прости,Tesoro .