Вокруг нас наш план растворяется в хаосе. Мы окружены, в меньшинстве, преданы. Выход кажется в милях отсюда, каждый шаг между здесь и безопасностью сулит еще больше крови.
Нам нужно двигаться.Сейчас .
Мой бок горит с каждым вдохом, кровь теплая на моей коже, но выживание на первом месте. Боль подождет.
Шаг первый — выбраться из этой ловушки живыми.
— Беги, Даника! — призывает Дон Фера, и я устремляюсь к выходу со всем, что у меня есть.
Вес невидимых глаз давит на нас, угроза пуль в наши спины очень реальна. Но мы не замедляемся, не оглядываемся.
Фургон Эмилио ждет у ворот, заблокированных грузовиками, — наш план побега из матово-черной стали.
Мы ныряем внутрь, когда пули прошивают воздух вокруг нас. Я спотыкаюсь, почти падаю, но Данте хватает меня вовремя, втаскивая внутрь.
Фургон срывается с места, прежде чем двери закрываются, унося нас из ловушки, в которую мы попали.Черт возьми .
Молча я тянусь к Данте, прижимая ухо к его вздымающейся груди, пока наши тела пытаются снова найти ровный ритм дыхания. Я так рада, что он здесь. Рядом со мной.Живой . Но мы далеки от безопасности.
Позади нас другие черные фургоны наполняются побежденными, истекающими кровью мужчинами в черном, когда мы отступаем.
Мы узнаем масштаб потерь позже.
Когда солнце поднимается выше в небе, адреналин начинает угасать, сменяясь горьким вкусом поражения и предательства.
Мое внутреннее чутье было верным — мне следовало прислушаться.
Но сейчас нет времени на сожаления.
Где-то в растущем свете наши враги празднуют победу.
Они будут праздновать недолго.
Помяните мое слово.
Ублюдки .
Глава четырнадцатая
Спад
(Данте)
Я внимательно слежу за движениями Даники, когда она покрывает мой ноготь на ноге золотым блестящим лаком точными мазками.
Я впервые крашу ногти на ногах, и я не уверен, как к этому отношусь, но у меня есть более серьезные заботы сейчас, чем цвет моих ногтей.
— Что думаешь? — улыбается Даника, встречая мой взгляд. Она лежит на животе на ковре в нашей спальне, голая, как и я.
Мы оба притворяемся, что не видим огромную эрекцию между моими ногами, когда я сижу, прислонившись спиной к холодной стене, колени подняты к потолку, позволяя ей делать свое дело.
Все болит, но я заставляю себя улыбнуться. — Хорошо.
Даника вздыхает и возвращается к работе, оставляя меня с моими мрачными мыслями.
К этому моменту она знает, что пытаться получить от меня более подробные ответы — вероятно, бесполезное занятие.
Вчерашняя провальная засада занимает слишком много места в моем сознании.
Я не могу думать ни о чем другом.
Так много глупых ошибок.