— У Теней, как я понимаю, нет гиаса на убийство ребенка-волшебника? — спросил Великий Магистр с отстраненным клиническим интересом. — Или они каждый раз до самоубийства доводили? Или отпускали — а потом убивали?

— Гиаса нет, убивали по-разному, по настроению, — передернул плечами Аркадий. — Довести до самоубийства, или чтобы первым бросился в атаку, считалось высшим шиком. У них, кстати, был один любитель сперва отпускать — его Кирилл прикончил первым или вторым. Он и правда сначала снимал Проклятье, а потом примучивал до смерти. Устраивал себе такое развлечение два раза в год. Любил этим хвастаться. Сам знаешь, ребенка-волшебника пытать нельзя: он либо закончится от болевого шока, либо в Убежище телепортнет.

Вот тут меня бы коротнуло, но, кажется, я уже просто перешагнул порог отвращения. Меня даже злость больше не разбирала, осталась где-то далеко внизу ментального ландшафта. Поэтому я спросил Аркадия совершенно спокойным тоном:

— Это что же, они такое на допросе вот так спокойно рассказали про себя? Или ты нашел в Храме какие-то улики?

— Ну, в основном они на допросах активно мочили друг дружку, — скривился теневой маг. — Но и на себя каждый наговорил — не дай Творец! Даже удивительно. Причем и допросы-то проводили не специалисты! Их просто на военной базе когда принимали, чисто для порядка прогнали через стандартную процедуру. Там следователей не было профессиональных, я просто не успел найти и отправить подходящих кандидатов. Обычному капитану десанта пришлось этим заниматься! Я думал, хоть один догадается в несознанку уйти… Но даже Золотая Молния — помнишь ее? одна из наиболее адекватных! — и то болтала так, что только стенографировать успевай. Никаких специальных навыков не потребовалось.

Вот блин, каждый раз, когда ты думаешь, что познал всю глубину человеческого мудачества — оно умудряется пробить дно.

— Что касается улик… — продолжил Аркадий. — То их я тоже нашел. Учебник по магии. То, что ты, Кирилл, называешь «методичкой». Видимо, тот самый, пропавший из вещей Малиновки…

— Какой Малиновки? — машинально спросил я.

— Так звали ту мою ученицу, которая исчезла из сада Убежища, я тебе рассказывал. Малиновка, она же Екатерина Слуцкая, восемьсот четырнадцатого года рождения, в восемьсот тридцатом году, предположительно, погибшая. Учебник был частично опален. Один из Теней смутно припомнил, что принес этот учебник как раз недоброй памяти Кесарь, издевался над «грязными каракулями неграмотных плебеев» и бросил в огонь, а Снежноцветная достала под каким-то предлогом. Также по некоторым замечаниям наших подследственных у меня сложилось впечатление, что с тех пор она пыталась разыскать автора этого учебника — то есть вашего покорного слугу. К счастью, не успела.