— Так. И при чем тут Тени? — задал Бастрыкин тот же вопрос, что интересовал меня. А потом добавил то, что мне бы и в голову не пришло: — Или они, хочешь сказать, таких покалеченных ребят добивали?

— Да, — просто ответил Аркадий. — Как только в Убежище появлялся такой ребенок, они тут же «выпалывали неспособных», как это называлось. Старались провернуть без свидетелей, поэтому среди старших детей-волшебников считается, что подобных калек Проклятье убирает само, просто не сразу. Но младшим они это стараются не говорить.

Великий Магистр грязно выругался. Я бы присоединился, да у меня челюсти сжались так, что чуть язык не прикусил.

— Что они еще делали из самого вопиющего, — продолжал Аркадий нарочито спокойным, почти даже скучающим тоном. — Если в течение года кому-то из них не попадался такой несчастный калека, или неявный нарушитель, или кто-то, кто слишком выделяется, экспериментирует с магией, или, скажем, хороший лидер, сплотивший всех детей-волшебников в Убежище и начавший сколачивать из них эффективную боевую группу…

Тут я похолодел. Это же, считай, описание Рины! Только она в Убежище не жила.

Бастрыкин же с интересом перебил перебил:

— Это что же, они за это тоже карали?

— Именно, — кивнул Аркадий. — Более того, последнее такое убийство произошло незадолго до Нового года — Тени, так сказать, подводили итоги. Мальчик в Убежище возле Иркорана, некто Среброкрыл, он же Ринат Реутов…

Имя и локация показались знакомыми. Потребовалось всего секунду покопаться в памяти, и я вспомнил: мальчик-волшебник в костюме-тройке, тоже воздушник, с кадуцеем типа гермесовского в руке! Он еще так ловко командовал другими ребятами, когда они уничтожали улей Кровожадов!

Мать вашу, это что же, мы познакомились буквально за день-два до его гибели⁈

Тут я все же не удержался от ругани. Надо было всех там пулеметом покрошить, а не только четырех выскочек!

— Понимаю твои чувства, — сказал Аркадий.

— Как они это оправдывали? — сквозь зубы спросил я. — По какому принципу отбирали⁈

— Оправдание было такое: негоже плебеям присваивать себе прерогативы магов и Теней, которые одни могут вести и направлять бойцов Благословения… Это из того, что они наговаривали. На самом деле, просто злобствовали, похоже. А выбирали, следя за Убежищами. Так что те, кто в Убежищах не живет, им попадались разве что случайно. В Храме Теней настроено что-то вроде видеофида непосредственно из главных залов донжонов.

— Где? — спросил я. — Я ничего такого там не видел!

— На витражах, — пояснил Аркадий. — Ты не видел, потому что ты не Тень. Впрочем, и я пока не до конца разобрался, как оно все работает. Просто времени не было… Так вот, о чем я начал говорить. Если в течение года кому-то из Теней не попадался такой явный нарушитель, остальные Тени сообща выбирали ему «по жребию» очередную жертву. Правило у них было такое: в течение года каждый должен убить хоть кого-то. Между прочим, его ввела недоброй памяти Снежноцветная. Она, похоже, была последней каплей, которая вызвала перенасыщение этого раствора! Высочайший интеллект, отличные способности к манипуляции, — Аркадий хмыкнул. — Возможно, сначала она даже пыталась применить их во благо — встряхнуть застоявшееся болото Теней… Во что это превратилось через двести лет, сам видел.