Много всякого. Видно, утро придется еще на это потратить в Лиманионе.

Когда я изложил свои соображения теневому магу, тот кивнул.

— Мне бы тоже не хотелось завтра с утра стартовать ни свет ни заря, так что давай договоримся часов на одиннадцать. Думаю, успеешь.

— В одиннадцать — это на аэродроме?

— На крыше госпиталя. Я поведу тебя тайными тропами Теней! — он изобразил очень натуральную зловещую усмешку. Или не изобразил, кто его знает.

— Ну вы, блин, даете! — завистливо сказал Свистопляс. — И вообще… Кирилл, у тебя, оказывается, такая жизнь интересная! За три месяца столько успел!

— С ним поведешься, тоже таким станешь, — я взглядом показал на бывшего бессердечника.

— Ага! Уже ведусь! — с энтузиазмом закивал Свистопляс.

— Справедливости ради, Кирилл неплохо зажигал и до знакомства со мной, — поправил Аркадий. — Но ход ваших мыслей мне нравится.

…В общем, я добрался до той самой одноместной палаты, которую начал считать своей, в состоянии, которое лучше всего описать «на честном слове и на одном крыле». Рухнул на кровать, подумал: «Сейчас встану и разденусь…» — и проснулся только следующим утром.

Ну что ж, хорошо, что утром, а не днем!

Когда я, умывшись и почистив зубы, вышел из туалета, то первым делом заметил, что в комнате без меня кто-то побывал и кое-что оставил. Возможно, еще вчера: вечером я был не в том состоянии, чтобы приглядываться к окружающей обстановке. (Между прочим, непростительная небрежность для человека в моем положении! Надо исправляться, тренировать внимательность в любом состоянии!)

Вот что прибавилось: спортивная сумка, сотовый телефон и две коробочки, одна размером с книжку и другая совсем маленькая.

В спортивной сумке нашлись кое-какие шмотки — между прочим, мои собственные, прежние, из дома! Столько всего случилось, что я их еле узнал. Словно из другой жизни. А еще мой пижонский плащ — жаль, что мне в нем сейчас слишком холодно ходить. И шарф. А вот рубашки, в которую я заворачивал сердце, не было — наверное, не отстиралась. Да и вместо моего прежнего свитера лежал другой, хоть и очень похожий. Верно, тот тоже был весь в крови, помнится.

Но куда больше меня обрадовал телефон. Заряженный!

Открыв его, я аж поморщился: восемьсот тридцать три сообщения в мессенджере! Это, блин, номер нынешнего года, если от Исхода считать. Смахнуть, не читая?

Что там мне писали бывшие одноклассники и учителя, узнав, что я стал мальчиком-волшебником, я даже бегло просматривать не хотел. Однако, открыв иконку, увидел, что сверху висят два контакта — мама и какой-то новый, подписанный «Твой сердечный друг». Я не удержал смешок, хотя шутка была кринжовая, конечно. Ну, в стиле Аркадия.