Взял пинцет и подхватил мягкий зелёный стебель. Клевер погрузился в жидкость. Алиса подалась ближе, заглядывая в кастрюльку. Держал ровно минуту, сверяясь с таймером на телефоне, затем вытащил и осмотрел.
Клевер преобразился. Листочки стали серебряными и начали излучать мягкое лунное свечение. Каждый лист, головка соцветия — всё переливалось, как ювелирное изделие.
— Ох, ничего себе… — прошептала Алиса. — Какая красота…
Я положил веточку на тарелку. И стал последовательно окунать остальные. Стебель за стеблем. Минута ожидания на каждую. Зелёный клевер покрывался блестящим слоем, но оставался живым.
Через шесть минут на фарфоре лежал готовый магический продукт. Тихое свечение озаряло прилавок. Кролики сидели в клетках неподвижно и таращились на угощение, раздувая ноздри. Их носы двигались с утроенной скоростью — запах магии манил и обещал.
Я бережно достал из клетки первого кролика. Белого, того самого, который так понравился Алисе. Посадил его на свободный участок прилавка. Потом взял одну серебряную веточку и положил перед ним.
Алиса прикусила губу, её пальцы замерли на загривке Коши.
— Ну, — сказал я, — начнём.
Глава 8 Преображение
Кролик обнюхал серебристую веточку. Уши заинтересованно поднялись. Зверёк сделал робкий шажок, осторожно тронул листок резцами. Мордочка выражала крайнюю степень внутреннего конфликта: «Слишком странно пахнет, но пахнет невозможно вкусно».
Я ждал. Алиса рядом, кажется, даже перестала дышать.
Голод победил осторожность. Кролик вцепился в стебель. Через пять секунд от веточки не осталось ни крупинки.
Сначала ничего не происходило.
— И что? — прошептала Алиса.
— Подожди, — так же тихо ответил я.
Тридцать секунд. Кролик сидел как сидел. Только ушами шевелил. Белый, пушистый, абсолютно обычный. Я уже мысленно просчитывал, не ошибся ли с дозировкой, когда…
Его шерсть начала меняться. Белый цвет стремительно приобретал глубокий, перламутровый отлив, словно кролика обрызгали жидким жемчугом. Зверёк вытянулся, стал крупнее. А потом на его спине, прямо в районе лопаток, плоть вспухла, и наружу с тихим шелестом выпростались два настоящих птичьих крыла, покрытых белоснежным пухом и короткими маховыми перьями.
— Ого… — Алиса подалась вперёд.
Мантикор навострил уши. Хвост угрожающе изогнулся, жало блестело, готовое к чему угодно.
— Спокойно, Коша, — сказал я вслух, подкрепив ментальным импульсом.
Котёнок нехотя сел. Но каждая мышца под рыжей шерстью осталась натянута как струна.
Кролик моргнул ярко-синими глазками, расправил крылышки, легонько взмахнул ими, приподнявшись над прилавком на пару сантиметров, и опустился обратно.