Взгляд зацепился за полку сбоку от клеток. Инкубатор. Его я не трогал.
Прибор размером с микроволновку стоял на нижней полке, задвинутый вглубь. Корпус из матово-серого металла, на крышке полустёртая маркировка «ТеплоМаг ИМ-30». В смотровом окошке — тёмная пустота.
Наверняка сломанный. Если бы работал, прежний Денис его бы загнал первым делом. Рабочий магический инкубатор точно вещь недешёвая. А этот стоит тут мёртвым грузом, как памятник лучшим временам.
Я вытащил его, осмотрел заднюю панель. Мана-кристалл в слоте треснувший. Можно заменить. Если найти подходящий и если неисправность только в нём. Но вряд ли всё так просто.
Позже. Всему своё время.
Мои размышления прервал быстрый цокот когтей по линолеуму. В процедурную вбежал Коша. В зубах мантикорёнок сжимал какой-то девайс, подозрительно похожий на допотопный пейджер.
— А ну-ка, отдай, — я опустился на одно колено и требовательно протянул руку. — Где ты это откопал, хулиган?
Коша довольно заурчал, развернулся и собирался драпать: «Догони — отдам!» Но не рассчитал, выронил. Приборчик со стуком брякнулся об пол. Что-то внутри тихо щёлкнуло, мигнул крошечный синий диод.
Внезапно над полом задрожала рябь. Пространство исказилось, выстраивая из света и бледных теней полупрозрачную женскую фигуру.
— Ведьма! — завопил Архимед. — Караул!
Глава 2 Призраки
Коша взвизгнул, как ошпаренный. Вздыбил шерсть, угрожающе зашипел и пулей вылетел из процедурной. Голограмма рябила, скакала, шла полосами помех — как старый телевизор в грозу. Но цвет передавала. И какой цвет!
Женщина стояла в полный рост посреди… нет, описать «посреди чего» я бы сразу не смог. Сначала — она сама. Русые волосы, стянутые в хвост. Широкая, открытая улыбка. Высокие скулы, мягкие черты лица. Загорелая, без макияжа. Красивая. Не модельной, а живой, настоящей красотой — из тех, что не нуждаются в фильтрах.
Одета для работы, не для камеры. Плотная брезентовая куртка-штормовка с закатанными рукавами, хлопковая рубашка цвета хаки под ней. На поясе разгрузка с подсумками: секатор, пробирки в кожаном пенале, моток бечёвки. Через плечо наброшена брезентовая сумка. На левом запястье потёртый браслет-накопитель.
Марина Егерева, мать Дениса.
Что-то внутри шевельнулось. Не моё, но пережившее смерть мозга парня, чьё тело мне досталось. Я стиснул зубы и заставил себя смотреть.
Архимед тоже среагировал. Разинул клюв и уставился на фигуру.
— Живая! — радостно заорал он. — Вер-р-рнулась!
— Это голограмма, Архимед.
— Кар-р-р? — уточнил он.
— Запись. Магическое видео. Не живая.
Попугай присмотрелся, наклонив голову набок, и возмущённо встопорщил хохолок: