— Буль-буль! — проорал Архимед. — Курица-суп!
Похоже, природа этого артефакта была органической, а не минеральной. Вода в ёмкости начала густеть, приобретая перламутровый оттенок, а затем вспыхнула мягким неоновым светом. Жидкость переливалась всеми цветами радуги, пока наконец не успокоилась, превратившись в мерцающий сироп.
— Готово, — я поставил посудину на пол перед Рябой.
Блёстка спустилась ниже, зависнув в воздухе с тихим гудением крыльев.
Ряба подошла к миске. Посмотрела на меня, словно спрашивая разрешения, затем перевела взгляд на светящуюся жидкость.
Курица опустила клюв к пойлу. Зачерпнула немного сиропа, запрокинула голову назад, позволяя гравитации сделать свою работу. Сглотнула, дёрнув шеей, и снова опустила клюв.
Она пила неторопливо, глоток за глотком. Зачерпнула, запрокинула, проглотила. Удивительно, но она не останавливалась, пока металлическое дно не стало сухим. Курица выпила всё до последней капли.
Я сделал шаг назад, уводя за собой Кошу.
Ряба затихла, будто прислушиваясь к себе. Зрачки вдруг расширились. Она тихонько кудахтнула… бирюзовые перья вспыхнули ослепительным светом! Воздух в подсобке наполнился звоном тысячи маленьких колокольчиков, а по полу разошлась золотистая волна маны.
— Ой-ё… — прохрипел Архимед, отворачиваясь от яркости. — Курица светится!
Я прищурился, сквозь слепящий свет наблюдая, как тело курицы начинает меняться. Магия закручивалась вокруг неё плотным коконом.
— Эволюция началась.
Глава 11 Новые перышки
Свет ударил мощнее, заставив невольно отвернуться. За сомкнутыми веками плясали оранжевые пятна. Воздух в подсобке наполнился маной. Поднявшийся ветерок сдул со стола пустую пластиковую упаковку.
Блёстка отлетела к потолку. Коша припал на живот и прижал уши. Маруся забилась за диван. Даже Пых, существо, которое может проигнорировать апокалипсис, если там не кормят, отступил на шаг и встал столбиком, тревожно подёргивая усами.
Колокольчики звенели всё громче, сливаясь в единый пронзительный аккорд. Затем нота резко оборвалась.
Я разлепил глаза и повернулся.
Посреди подсобки, на разбросанной соломе, стояла птица.
Ряба заметно выросла. Если раньше она была крупнее обычной курицы, примерно с фазана, то теперь достигала размеров хорошего индюка. Мощные, широко расставленные лапы с удлинившимися когтями уверенно упирались в пол. Грудь расширилась, приобретя горделивую бочкообразную форму, а шея вытянулась, став длиннее и грациознее.
Но больше всего изменилось оперение.
Базовый бирюзовый цвет остался, однако налился глубиной и насыщенностью, как морская вода над коралловым рифом. А вот поверх этого сияющего фона расцвели новые краски. Маховые перья на крыльях отливали густым аметистом. Хвостовые удлинились и тоже переливались фиолетовым при каждом движении. Грудку украсил тонкий узор: бирюзовые перья перемежались с пепельно-сиреневыми. На гребешке заиграли золотистые искры.