— Мужики помоложе еще занимаются промыслом, — говорил он, — а мне уже кости не велят в Пустоши зимовничать. А раньше ведь я белку точно в глаз с двадцати шагов клал.

Скорняк шел тяжело, видно было — не тянут уже старые ноги ноши, благо санки были на ходу. Дотащил он их до своего места, снял небольшой ящичек, доверху наполненный разными шкурками, перевернул полозьями вверх да на санях же и развесил свой товар. Сам же уселся на свой ящик и принялся народ колючим взглядом облизывать. Как торговля сегодня пойдет? Купят ли что?

Гаттак взглянул на часы. Обычно весь рынок до полудня уже расходился, сейчас же было без четверти девять. Приготовившись к длительному наблюдению, историк заказал себе еще одну шашку чая и нехитрый завтрак — хлеб да яичницу.

Но заказа он так и не дождался. Буквально через пять минут после прихода старика к нему подошли двое клириков. Были они, судя по свежей, еще не вымороженной Пустошью форме, из новенькой роты охраны. Гаттак напрягся. Тут одно из двух: либо молодняку бывалые посоветовали утеплиться (к слову, многие не брезговали ничем таким, больно уж послушание у них тяжкое), либо у клириков к старику были какие-то вопросы. По характеру беседы и довольно наглому поведению клириков Гаттак понял — наверняка второе. Но что могло им понадобиться от престарелого низшего скорняка? Какие у клириктората могли быть к нему вопросы?

И тут до Гаттака дошло — Боров, поганка чертова, раскусил-таки шифр, которым они с детьми общались. Раскусил да передал кому нужно донесение: дескать, есть у меня в штате учитель один, так вышел этот учитель на подполье, а связь они держат через скорняка. Директор это, без вариантов, решил Гаттак. Из детей никто бы не осмелился своего же сдать, пусть и непроверенного.

Это открытие ничего хорошего разведчику не сулило. Вернее, в его планы и так входило вступить с местными клириками в открытую конфронтацию, но сделать это необходимо было в нужный, им самим выбранный момент. А если точнее, то лишь после того, как Гаттак поймет, кто именно с повстанцами действительно связь держит. Парень планировал подставить вычисленного связного и в самый последний момент спасти его, тем самым показав, что Борограду он больше служить не намерен.

Сейчас же весь его план летел ко всем демонам. С этих тупоголовых станется старика в исповедальнях замучить ни за что ни про что. Нет, не совесть Гаттака грызла, а острое чувство досады. И, самое главное, было непонятно, что делать. Выйти на улицу, заступиться за старика? Плюс в глазах сопротивления невеликий, да и основная цель достигнута не будет. Кто именно из школы с ними связь держит, Гаттак так и не узнал. С другой стороны, ну и что с того? Не узнает сегодня — доест свой завтрак да к себе пойдет новый хитрый план придумывать.