Парень вдруг осознал, что именно сделала с ним Марша. Этот прибор, которым его пытали — он не для пыток был придуман. Он что-то в голове нарушал, что-то выжигал такое, через что Бор и его клирики контролируют высших. Вот почему он без опаски позволял своему сознанию думать о том, о чем ему хотелось думать. Вот почему мог мыслить и рассуждать без оглядки на мнение Великого Бора, думать, не боясь его кары. Не пытала его Марша Фарр — она его освободила, открыла глаза, позволила увидеть правду-истину.

Гаттак перевел растерянный взгляд на испуганную супругу. Корра сидела перед ним на корточках и пыталась до него докричаться. Только сейчас он понял, что паническая атака выключила его на какое-то мгновение из реальности. Он ничего не видел и ничего не слышал. Только это животное чувство страха и ощущение своей собственной ничтожности в масштабах той лжи, в которой ежедневно пребывают миллиарды высших на планете.

— Милый! — Корра трясла мужа за плечи. — Гаттак, что с тобой? Я сейчас…

Она попыталась встать, куда-то дернулась, но парень схватил ее за руку.

— Нет, не уходи… Я в норме, — давясь словами, сказал он. — Сейчас, просто голова… кружится. Все… Уже лучше…

— Точно? — с сомнением посмотрела на мужа Корра. — Давай я за врачом схожу…

— Нет, не надо врача. Они уже не помогут.

— Пусть только попробуют! Плевала я на этого Массера! Если надо, я и…

— Шшшш, — Гаттак приложил палец к ее губам. Не хватало еще полного разоблачения разведывательной ячейки, где он числился главным. — Тихо, Корра, тихо. Мне просто нужно пару минут посидеть. Вот, уже легче. Все, уже все. Сейчас подышу, и пойдем. А лучше, знаешь что, позвони-ка с поста в школу, пускай Боров машину за нами пришлет. Он сильно удивится, что меня отпустили. Не откажет. Раз отпустили, значит, за нами сила. Теперь он еще больше нас бояться будет.

Корра злорадно ухмыльнулась.

— Это точно. Ладно, милый, сиди тут, сейчас вызову. Дыши, слышишь? Просто дыши, как учили…

Она убежала, а Гаттак остался сидеть на пороге госпиталя и смотреть на этот новый для него мир. Мир, в котором ему придется выживать с осознанием того, насколько он, этот мир, несовершенен.

Корра вернулась довольно быстро. Она застала мужа за созерцанием кипельно-белых облаков, проплывавших высоко-высоко в голубом прозрачном небе Родины. Парень сидел на крыльце и просто смотрел вверх.

— Ну, ты как? — спросила Корра, присев рядом с ним на корточки.

— Как думаешь, Бор завидует нам?

Корра не ожидала такого вопроса и заметно стушевалась.

— В каком смысле? Я не поняла вопроса.