— Странно, на клириков это непохоже.

— Подозреваю, что не все клирики Родины слепо преданы Бору и служению церкви, — перешла на шепот Корра. — Есть и такие, кто предрекает серьезные перемены в стране и старается к ним подготовиться загодя.

— Думаешь, часть клириктората имеет пораженческие настроения?

— Боюсь, что дело обстоит еще хуже, — только сейчас Гаттак заметил, как сильно возбуждена Корра, хоть она и старалась это скрыть. Девушка наклонилась над столом и последние слова зашептала мужу уже прямо в ухо. — Пока ты был в коме, я проникла в главную резиденцию Массера, мне удалось внедрить «крота» в его систему связи. И я своими ушами слышала все его последние разговоры с Боровом и другими клириками средней руки.

Гаттак удивленно посмотрел на Корру. Такой прыти от своей напарницы он точно не ожидал. Получается, он вообще не знал ее, понятия не имел, на что она способна. А та все продолжала шептать.

— Таких Массеров и Боровов по всей стране — десятки. В каждом регионе, в каждой отрасли. И все они занимаются одним и тем же — копят резервы. Воруют, если по простому. Все указывает на это. Без покровительства свыше ни Массеру, ни другим клирикам не удалось бы избежать кары Бора. Кто-то там, наверху, их покрывает. Кто-то могущественный.

— Кто-то, кто верит в скорое поражение Родины и в революцию, — продолжил за девушку Гаттак, и та кивнула.

— И революцию устроят вовсе не повстанцы, Гаттак.

Сказать, что информация, которую Корра нарыла, была из ряда вон выходящей — не сказать ничего. Разведчик был шокирован. Выходит, не такой уж Бор и всесильный бог, как это подавалось молодым, только вылупившемся высшим. Создав службу клириктората и передав им функцию исполнительной власти, Бор, сам того не ведая, пригрел у себя на груди еще тот змеиный выводок.

— Ты понимаешь, что мы с тобой разворошили осиное гнездо? — Гаттак серьезно посмотрел на жену.

Девушка меж тем доела свой омлет и закончила свою мысль уже более спокойным тоном:

— Слушай, Гаттак, если нам удастся найти неопровержимые доказательства заговора среди высших чинов клириктората, в стране начнется реальная гражданская война. И будет она похлеще, чем та, которая идет сейчас. Понимаешь, о чем я?

Он не ответил. Понимал, к чему клонит Корра. Догадывался, почему так заблестели ее глаза. Да, недооценил Гаттак свою напарницу. Думал, это ее приставили к нему, а оказывается — наоборот, это он был для нее подспорьем. Пока он лелеял свои планы внедрения в подполье, его нареченная зря времени не теряла. Вот какое у них на самом деле задание было — не внешнего врага вычислить, а внутреннего. Вот зачем генеральный клирик Фаэттон беседовал с ней. И, возможно, не один раз беседовал. Не повстанцев боится Бор, а тех, кто его именем вершит самосуд. Тех, кто рвется к реальной власти и шаг за шагом прибирает ее к рукам. Бор заслал их сюда не ради повстанцев, а ради тех, кто на самом деле саботирует борьбу с демонами. И имя им — клирики. Это Корра была орудием Бора, а не он. Гаттак даже не понял, как и когда ее завербовали.