— Я вынужден настаивать, — все тем же противным сладким голосом ответил Боров. — Дело не терпит отлагательств.

Словно в подтверждение слов директора, клирики сделали пару шагов по направлению к Гаттаку. Тот оценил ситуацию: клирики вооружены, предохранители с автоматов сняты, пальцы на спусковых крючках. Что бы ни затеял Боров, он был настроен решительно и действовал сейчас с позиции силы. Гаттак, напротив, был не вооружен, ничем не прикрыт и не имел никакой возможности покинуть здание.

— В чем меня обвиняют? — решил потянуть время разведчик, прикидывая варианты.

Нет, он не рассчитывал прямо сейчас сбежать из школы. Для начала ему необходимо было добраться до Виоллы, но она уже наверняка под усиленной охраной. А тут еще эти двое плюс сам Боров. Дело дрянь.

— Пока ни в чем, — Боров начал терять терпение. — Вы немедленно пройдете со мной в кабинет, или я…

— Что? Убьете меня прямо здесь? — Гаттак ухмыльнулся. — Если бы вам поручили мое физическое устранение, мы бы не разговаривали сейчас, ведь у вас был для этого прекрасный шанс минутой ранее. Выстрел в спину — и дело сделано. Но вы не убили меня, а посему я делаю вывод, что нужен вам живым. Вернее, не вам, а…

Гаттак хотел сказать, Массеру. Кому еще могла потребоваться его голова так скоро?

— Бору, — опередил его директор. — Вас желает на аудиенцию сам Бор.

Парень опешил.

— Но разве в вашем кабинете…

— Там есть все, что требуется для такой встречи. Вам же наверняка доложили о том, что я отсутствовал некоторое время. Так вот, я был в Борограде. Там я общался с некоторыми влиятельными людьми, прошел несколько проверок в исповедальнях, и мне поверили. Поверили, Гаттак. Мне, не вам. Я общался лично с Великим Бором. Он обеспокоен тем, что вы утратили с ним связь. Да, вы правы, если бы все зависело только от меня, вы были бы уже мертвы — вы с самого начала мне поперек горла стоите, как кость рыбья. На ваше счастье, в мои планы вмешался сам Бор, воли которого я ослушаться не смею.

А это уже нехорошо, ох, как нехорошо! Хотя чего Гаттак ожидал? Он уже больше месяца не исповедовался, не молился, не посещал церкви. Кроме того, он все это время провел в больнице — там, где количество шпионской аппаратуры на квадратный метр просто зашкаливало. Бор понял, что в голове Гаттака больше не функционируют те системы, которыми наделяли нужных высших. Оставалась лишь одна нестыковка. Почему для этой работы Бор выбрал именно Борова, а не Массера? У клирика были все шансы изолировать Гаттака еще там, в больнице, или, скажем, сегодня утром. Получается, Массеру Бор не доверяет? Массер работает на врагов Бора? Выходит, это Боров контролирует Массера, а не наоборот. Вот почему на все темные дела директора школы клирики закрывали глаза. Боров не был влиятельной персоной в Северном — он был провокатором. Проводником воли Бора в этой отдаленной части Родины, его глазами и ушами. И пользовался Бор этими органами чувств в те моменты, когда повстанцы уничтожали вышки связи.