Со стариком возились довольно долго: у него шла кровь из ушей, он оглох на обе стороны и до введения каких-то препаратов явно не соображал, что происходит. Контузия она и есть контузия. Благо Марша в группе отвечала не только за организацию эвакуации детей, но и за медицинскую часть. Ее квалификации оказалось достаточно, чтобы привести подрывника и остальных пострадавших от взрыва в относительную норму.

— Как вы узнали, что мы с Коррой нуждаемся в помощи? — спросил Гаттак кнесенку, когда они наконец выдвинулись к точке сбора.

В кромешной тьме древнего подземелья лица Марши парень не видел, но почувствовал, что девушка напряглась. Откровенно лгать она не хотела, понимала, что он распознает ложь даже по голосу, но и сразу выкладывать все свои карты на стол тоже не спешила.

— Скажем так, — уклончиво ответила она, — тот факт, что мы вас спасли, не наша инициатива и не ваша с Коррой заслуга.

— Допытываться не стоит? — догадался Гаттак, и Марша угукнула в ответ.

Но без боя он сдаваться не желал.

— Допустим, о том, что именно происходит в школе и где искать детей, вы знали, — начал рассуждать он. — Наводка чья-либо, подключение к камерам слежения или еще что — не важно. Допустим, вы прекрасно знали и о том, где находимся мы с Коррой. Тогда объясни, зачем вы вернулись? Это же риск.

— Есть две причины, — спокойно сказала Марша. — Первую я пока назвать не могу по соображениям безопасности, а вторую открою.

Гаттак пристально смотрел на девушку, пытаясь разглядеть в тусклом свете, исходящем от фонаря лидера группы, выражение ее лица. Как ему показалось, она колебалась с ответом, но, чуть помедлив, все же сказала:

— Ты последний, кто видел Виоллу.

— Кроличья лапка — твоих рук дело?

— Да.

— И означала она…

— На подобный случай у нас с детьми была договоренность. Если вдруг я внезапно пропаду, за ними должны были прийти. Ровно на тридцатый день со дня моей пропажи.

— Почему именно на тридцатый?

— Сопротивление — дело непростое. Идет серьезная война. Гражданская война. Ты, вероятно, и не знаешь, каких она масштабов на самом деле. Организовать столь сложную операцию за день-два невозможно, могли возникнуть непредвиденные обстоятельства и накладки. Плюс мы должны были продумать диверсию в качестве отвлекающего маневра. В данном конкретном случае этих диверсий было целых две — одна ложная, вторая имитирующая основное нападение. Именно поэтому подмога к школьным клирикам подоспела с таким опозданием, только это вас и спасло.

— А кроличья лапка — это намек для детей о том, каким образом будет проведена эвакуация, — догадался Гаттак.