— Они усилят охрану храма, — предположила Марша, не обращая внимания на закипающего Бориса.

— Точно, — кивнул Гаттак. — Сейчас станция обескровлена, зуб даю, и провести диверсию на ней труда не составит. А когда диверсия свершится, что произойдет?

— Они пришлют подкрепление.

— Нет, — со вздохом закатил глаза Гаттак. — Сейчас их приоритет — сохранить единственный козырь, что у них есть. Виоллу.

Гаттак намеренно настойчиво говорил о важности девочки для сопротивления и о том, что она козырь в руках клирика Массера. Он преследовал одну-единственную цель — убедиться, что это действительно так. Разведчик чувствовал, что Марша руководствуется не только материнским инстинктом, было что-то еще в этом ребенке. Кнесенка никак не отреагировала на слова Гаттака, чем, собственно, и выдала себя с потрохами.

— И? — не поняла она ход его мыслей.

— Они никого не пришлют, понимая, что это отвлекающий маневр. Они будут полагать, что основной удар вы нанесете именно по поселку, попытаетесь поднять народное восстание, решитесь на штурм церкви, чтобы вытащить девочку. Единственное логичное действие, которого от них можно ожидать, — это помощь гарнизону станции с воздуха. Они пришлют флайер, чтобы он с воздуха оценил степень угрозы и скорректировал огонь минометчиков и действия боевых подразделений.

Марша смотрела на схему из веток и размышляла.

— Если рассудить по чести, то в твоих словах прослеживается логика, — наконец согласилась она.

Борис же после этих слов опустил руки, покачал головой и отошел в сторонку — мужчина явно намеревался выпустить пар несколькими непечатными фразами наедине с собой. Вернувшись, он четко обозначил свою позицию:

— Значит так, кнесенка, как действительный сотник армии сопротивления я отказываюсь принимать подобную ахинею, которую этот… — он даже не мог подобрать слово, которым хотел бы назвать Гаттака. — В общем, ни я, ни вы, Марша, лезть в пекло ради этого ублюдка не станем. Вам ясно?

— А ради Виоллы? — резонно заметил Гаттак.

— А ты, прости за наглость, чем будешь заниматься, пока мы будем подставлять свои задницы?

— Чем займусь я, это уже не твоего ума дело, — оборвал боевика Гаттак и посмотрел на Маршу. — Время, кнесенка. Оно по-прежнему не на нашей стороне.

Марша Фарр встала и обреченно посмотрела на парня.

— Высший, ты предлагаешь мне довериться тебе слепо, не дав нам никакой информации. Я не могу быть уверена, что ты не выйдешь к клирикам с поднятыми руками и не сдашь нас им при первом же удобном случае.

— За мной тоже идет охота, кнесенка. Вашими стараниями я уже в опале. Вам ли не знать, какую судьбу готовит Бор вероотступникам. Так что предавать вас мне резона нет. И если мы сейчас же не выдвинемся, Виоллу будет не спасти.