Клирики никогда не ходили по одному, всегда только парами, и это обстоятельство Гаттак планировал обернуть в свою пользу. Пройдя по длинной дуге вокруг сортировочной станции на юг порядка полутора километров, парень вышел к краю лесополосы. Он оказался перед железнодорожными путями, точнее, аккурат возле развилки. Направо — станция, налево — путь в Бороград, а дорога, забиравшая круто на север, вела к шахтам, рудникам и лесопилкам. Оттуда вывозились целые составы руды и леса.

Древесина севера высоко ценилась по всей Родине и была ходовым товаром на внутреннем строительном рынке. Составы с ровно уложенным кругляком чередовались с угольными составами в соотношении чуть ли не один к одному. Естественно, их разбавляли и составы с урановой рудой, но те шли в другом направлении, на обогатительный завод, что находился восточнее поселка. Туда вела отдельная железнодорожная ветка, огибавшая Северный с юга.

Гаттак вышел из лесополосы как раз в той части путей, где воедино сливались северная ветка и основной тракт. Перед ним раскинулся широкий дренажный ров, усыпанный крупный щебнем. Правее высилась мачта связи, которая, по прикидкам разведчика, должна была рвануть минут через десять — раньше Борис до своей позиции просто не доберется.

Не выходя из леса, Гаттак принялся ждать. Мимо успел пройти один состав, груженный лесом, и еще один с углем. Оба ушли в сторону сортировочной станции и далее на Бороград.

— Ты уверен, что готов так рисковать? — подал голос Бор, до того хранивший молчание.

«Мне нужна Виолла, — подумал Гаттак. — Она важна для сопротивления, я чувствую это»

— Согласен, — неожиданно легко сдался Бор. — Я проанализировал ситуацию, сопоставил факты и тоже пришел к этому выводу.

Гаттак понимал, что Бор лукавит. С его вычислительными способностями анализ занял у Бора не более секунды и, вероятнее всего, он провел его еще до того, как внедрился в голову парня. Другое дело, что Бор считал возможным обойтись и без девчонки, на что не раз намекал, но разведчик каким-то шестым чувством ощущал, что делает все правильно. Не подобраться ему к повстанцам без этого поступка.

— Что ж, тогда приготовься. Они скоро появятся.

Через минуту до слуха Гаттака донесся звук стрекотания автоматов, затем еще и еще — это Борис начал шуметь. Вышло бодро и довольно правдоподобно, видимо, стрелял с обеих рук и часто менял позицию. Стрельба не умолкала ни на минуту. Почти сразу же по станции разнесся вой сирен, поднимавший охранный гарнизон в ружье. К звукам автоматных очередей присоединились раскаты взрывов — очевидно, клирики начали утюжить предполагаемое место прорыва из минометов. Вот на вышках застрекотали плазмометы. Если Борис продержится хотя бы пять минут, это будет большой удачей, подумал Гаттак, высматривая на востоке патруль. Двое хорошо вооруженных клириков не заставили себя ждать, они вышли на Гаттака из-за поворота путей. В то же мгновение раздался мощный взрыв. Это уже вступила в игру Марша — кнесенке удалось-таки подобраться к вышке.