— Да, — раздался незнакомый голос, — это Игорь и Алексия.

— Кто это говорит? — насторожился Гаттак, отходя от саркофагов. Прямо перед ним из воздуха материализовался бородатый мужчина крепкого телосложения, облаченный в древний космический скафандр. Гаттаку лицо здоровяка показалось смутно знакомым.

— Кто вы?

— Это смотря как посмотреть, — ответил незнакомец. — Если смотреть с точки зрения биологии, я — это ты. Вернее, ты — это я.

Гаттака пробрал холодный пот.

— Вы тот самый Герман Мечников?

Незнакомец улыбнулся и сделал два шага вперед.

— Приятно, что в этом мире меня еще помнят. Но увы, мой юный друг, я лишь его воспоминание. Мираж, если тебе угодно.

Вот почему лицо мужчины показалось Гаттаку знакомым. Разведчик сделал пару шагов в сторону, внимательно вглядываясь в лицо главного врага Бора. В чертах его лица действительно угадывалось его собственное лицо — так выглядел бы Гаттак лет через сорок.

— Это голограмма, — вмешался в разговор Бор, и Гаттак тут же сложился пополам от неимоверно острой боли в голове. — Ну, здравствуй, Герман.

— И тебе не хворать, Леонид, — улыбнулся Мечников старший. — Вижу, тебе удалось разгадать мой замысел, ты проник в Гравитон и даже получил доступ к некоторым его функциям.

— Это было лишь делом времени, — усмехнулся Бор, — ты же неглупый человек. Ну, был неглупым человеком, а теперь мы с тобой одного поля ягоды. Ты же должен был понимать, что рано или поздно я завладею Гравитоном.

Герман кивнул, улыбаясь.

— Понимал.

— Тогда скажи мне, Мечников, почему ты не уничтожил это место? Почему дал мне шанс? Неужели понял, что я был прав?

— Понял, Леонид. Я понимал это еще до того, как мы спустились на эту Землю и стали врагами.

— И что же ты понял?

— Я понял, что руководство «Магеллана» рано или поздно уничтожит коренное население планеты. Степень деградации общества на этой Земле была такой, что было проще подвергнуть ее тотальному терраформированию, стереть с ее лица все живое и осуществить проект «Заселение».

— Но гуманист Мечников не мог позволить этому произойти, — продолжил за Германа Бор. — Мечников с присущей ему любовью ко всякому антропоморфному существу решил перейти на сторону своего заклятого врага.

Тут Герман покачал головой.

— Нет, Леонид, идея была иной.

— Позволь, угадаю, — продолжал ерничать Бор. — Ты решил, что успеешь перевоспитать людей к возвращению «Магеллана»? Решил, что сможешь сделать из своего последыша пример для подражания, лидера? Возомнил себя богом, способным повелевать судьбами людей?

— Ты прав, Леонид, — спокойно ответила голограмма Мечникова, — но лишь отчасти.