— Какая абсурдная ситуация, ты не находишь? — спросила Корра, когда они разместились в их скромном жилище.

— Ты о брошенных детях или о единственном санузле на этаже?

— Именно о детях. Не думала, что наши власти настолько глупы, чтобы не воспользоваться этим.

— Ты же слышала ответ Борова. Тронут детей — получат полномасштабные военные действия и срывы поставок.

— Но теперь поставки и без того сорваны, не так ли?

— Этого мы еще не знаем. Вероятно, не все так плохо, как описывает директор. Котельную в скором времени починят, вышку восстановят, и постепенно жизнь в поселке наладится. Ты же не думала, что наш поезд притормозили только ради того, чтобы безнаказанно взорвать городскую котельную и мачту связи? Готов поспорить, было еще нападение, но его не афишируют, боятся паники. Этот Боров знает куда больше того, что сказал.

— Мне тоже так показалось, — согласилась Корра. — Только я сидела в машине прямо за ним и не видела ни его глаз, ни мимики.

— Боров не так прост и определенно что-то скрывает, — заключил Гаттак, — но судить об этом мы сможем лишь спустя время. В любом случае, то, что здесь происходит, нам на руку.

— В каком смысле?

— В прямом, — разведчик уселся на кровать прямо в одежде. — Мне с трудом верится, что Бор не в курсе всего, что здесь происходит. Скорее всего, клирики намеренно пустили ситуацию на самотек. На самом деле, навести порядок в таком маленьком поселке не составило бы большого труда, достаточно пригнать сюда корпус клириков и проредить население. Детей они не трогают лишь до поры до времени, это их страховка.

— Но зачем Бору позволять этому конфликту тлеть и дальше?

— Чтобы нам с тобой было проще внедриться. Я уже думал над этим и понял, что наша миссия была запланирована задолго до нашего с тобой появления на свет. Тактика тотального уничтожения мятежников ни к чему не привела, и Бор эту тактику изменил. Он уже длительное время усыпляет бдительность повстанцев, дает им маневрировать, разрастаться. С каждым днем они действуют все наглее, прирастают новыми сторонниками. Бор намеренно дает им поверить в собственные силы.

— А что, если ты ошибаешься? Что, если подобная картина наблюдается повсюду? Мы с тобой знаем лишь о том, что происходит в центре, но о том, что происходит на периферии Родины, достоверно не знает никто.

— Не так давно ты обвинила меня в вероотступничестве, — строго сказал Гаттак, — твои слова я могу интерпретировать так же.

На это Корра ничего не ответила. Она видела одно — контроль над низшим сословием Родины ускользает из рук высших. Клирики уже не справляются, атаки на ключевые узлы инфраструктуры происходят все чаще. А Великий Бор при этом молчит. Учитывая, с какой скоростью их готовили, Корра начинала догадываться, что такое положение вещей складывается везде на периферии Родины. Страна проваливалась в хаос гражданской войны, и, вместо жесткого подавления восстаний и бунтов, Бор засылает в стан врага того, кто может из маленьких очагов сопротивления разжечь бушующее пламя настоящей революции. Думать о последствиях такого странного решения девушке не хотелось, а потому она предпочла сменить тему разговора: