— Мы выгребаем все до последней капли, высший, — глядя в глаза странному преподавателю, ответил дежурный. — Добавки не предусмотрено.

— Что же, — нашелся Гаттак, — в таком случае я хотел бы попросить кого-нибудь из вас отдать мне свой обед.

Дети притихли, некоторые даже прикрыли свои тарелки руками.

— Что, никто не осмелится? — удивился Гаттак.

Одна маленькая девчушка, явно из младших, робко подняла руку.

— Вы можете взять мою тарелку, высший, — сказала она и тут же получила тычок в бок от соседа, мальчишки постарше.

— Не хочешь, мне отдай! — шикнул ей паренек и сразу же потянулся к ее тарелке. Девочка прикрыла свою тарелку руками и подняла робкий взгляд на Гаттака. Тот медленно подошел к ребенку, взял ее холодную тарелку и, как ни в чем не бывало, пошел к себе за стол. Усевшись, Гаттак без тени брезгливости отведал холодной липкой каши с противными кусками чего-то волокнистого. Медленно прожевав пресную еду и с трудом подавив рвотный рефлекс, он проглотил порцию. Затем, подумав с минуту, взял свою пустую тарелку, щедро накидал туда мяса, картошки, сдобрил все хрустящей квашеной капустой и отнес тарелку девочке.

— Предлагаю обмен.

Малышка растеряно глядела на Гаттака, не веря своему счастью. Судя по всему, дети в этой богадельне голодали месяцами. Детская рука робко потянулась к тарелке и подтащила ее к себе, другие же дети завистливо глядели на нее и облизывались. Кашу уже никто не ел.

— Ну! — Гаттак обратился к остальным учителям. — Неужели вы все это съедите? Ну же, давайте проведем эксперимент, узнаем, чем питаются наши дети. Директор, вы не подадите пример?

Боров был вне себя от ярости. Он не понимал, что задумал этот новичок. Более того, он не понимал, по какому такому праву Гаттак ведет себя столь нагло. Это что, проверка из центра? Но почему его в таком случае не предупредили? Скрипнув зубами, директор набросал в свою тарелку какой попало еды и отпихнул ее от себя.

— Превосходно, — сказал Гаттак, подходя к преподавательскому столу и забирая тарелку Борова. — Дети, кто желает поменяться с господином директором своим хлебом насущным?

Никто не осмелился. Гаттак видел, что отведать преподавательской еды были готовы многие, но это была тарелка самого Борова.

— Ну же! — подбодрил ребят Гаттак. — Директор сам протянул тарелку, неужели никто из вас не хочет есть?

Молчание. Видимо, авторитет директора в школе был непререкаем, и Гаттак догадывался, что заработал его Боров отнюдь не искусным преподаванием.

— Тогда я сам, — сказал Гаттак и вытянул из рук ближайшего к себе ребенка его кашу. Вместо нее он поставил на стол директорскую тарелку. Недоеденную же кашу он отнес Борову и поставил перед ним.