Рядом торопливо засуетилось несколько рабов. Один неловко изогнулся на полу роскошной повозки и принялся обмахивать его широким веером, другой пытался удержать кувшин с вином от тряски, третий, вернее, третья, с угодливой улыбкой массировала ему ступни — ошейник юной прелестницы сверкал крупным сердоликом в солнечных лучах, а колокольчики на щиколотках и запястьях мелодично дребезжали зачарованным звоном. Широкие окна с дорогим розовым кварцем пропускали все тепло последнего дня весны, освещали картину кричащей, вызывающей роскоши, свет заставлял щуриться исполненные рвения глаза рабыни. Ее полуголое тело никак не давало принять удобную позу несчастному опахальщику, отчего тот извивался как змея, чем вызвал фырканье своего господина.
Кроме рабов, телега вмещала в себя несколько сокровищ, обширный гардероб, а также кувшины с вином, корзины с чарами хранения и прочую мелочевку. На козлах сидел воин третьего ранга, еще двое отсыпалось в задней части, а вокруг скакало или ехало в других повозках по меньшей мере четыре десятка вышколенных слуг.
На краю горизонта уже показались знаменитые башни Лемноса, столь же красивые, сколь и неприступные. Ну, по версии жителей города. Как дела обстояли на самом деле, узнать не довелось никому. Вторжение Оркуса так и не дошло до самого города — он лишь сжег и проклял предместья на западе. Теперь земля там отвергает всякую жизнь, торговый тракт пришел в упадок, а львиная доля гимнастов города или пытается исследовать ту дыру в подземелья, что образовалась после ухода мятежного полубога, или сдерживает порождения Тартара, что постоянно вырываются оттуда на волю.
Милинд небрежно протянул подорожную четверке стражей у ворот, пока двое рабов яростно, но беззвучно боролись у его ног за возможность подать господину первый кубок вина из новой амфоры. Он снисходительно кивнул в ответ на раздраженную вежливость лемносских охранников и их глубокие, вынужденные поклоны, но оборвал капитана караула, когда тот хотел рассказать ему о правилах пребывания в городе.
— Я уже был здесь, любезный. Из всех правил вашего, ах, славного города я нашел приятным лишь самое незыблемое: держать мою персону в священной неприкосновенности. Глаза всематери Реи Кибелы на вашей клятве, — он надменно оскалил зубы, — а теперь отойди в сторону и не мешай мне благословлять Лемнос своим присутствием.
Милинд считался официальным представителем Эмпория, совета олигархов Сибариды, величайшего из трех столпов силы его города. Да, архонт и его магистраты могли многое, а без гетерии аристократов их бы уже порвали на части, но именно Эмпорий являлся направляющим голосом их тройственного хора.