БАМ!
Фиальт незамедлительно вырубил его щедрым ударом кулака, на что остальные почти не обратили внимания, занятые переживанием своей личной вспышки ярости.
Из двух десятков учеников, только Гектор продемонстрировал чудеса владения собой. Он лишь неловко рассмеялся в ответ на перфоманс наставника и принялся смущенно чесать затылок, с круглыми глазами оглядываясь вокруг. Судя по всему, исступленные вопли окружающих удивили и напугали его больше, чем глумливый ответ Медея.
«А ведь он совсем не удивился моему жесту. Хм, еще и магия Гнид. Может, Гектор и сам — попаданец?», — хмыкнул про себя наставник, — "не, ну а что? Не могу же я быть одним-единственным? Столько всякого говна понаписали: количество попаданцев во всех когда-либо существовавших странах должно расти быстрее, чем в России — население бородатых рабочих пчелок из замотанных в тряпку стран Азии.
А так хрен его знает, может, мой первый мир тоже погряз во всяких трансмиграторах из Вархаммера или Черной Псины. На самом деле, я уверен в этом. Моя жизнь имеет кучу примеров!", — Медей действительно мог вспомнить сразу несколько подозрительных случаев.
Например, за пару месяцев до его смерти, Медей встретил в коридоре больнички странного малыша: ребёнок с соской в зубах подъехал к нему в игрушечной машинке и пробибикал клаксоном «гангста парадайз». Он тогда быстро сориентировался, сказал ему: «Ah, I see you’re a man of culture as well».
Малыш расплакался, наверняка от счастья узнавания, а мамаша заорала пожарной сиреной. Глупые медсестры увезли Медея обратно в палату, а ведь он так хотел поговорить с братом-перерожденцем! Ну, будущим братом-перерожденцем. Он ж ведь тогда не знал, что попадет в гребаную новеллу…
Наконец, взгляды присутствующих обрели осмысленность, после чего, как по команде, повернулись к зеленоволосому наставнику. Те остатки доверия к миру, которые все еще теплились в их глазах, просили, требовали, умоляли наставника сгладить впечатление, разорвать чудовищное глумление Медея, сказать им хоть что-то!..
Фиальт разрывался между возмущенным воплем, облегченным смехом и возгласами формата: «что ты несешь, придурок⁈». Однако необходимость сохранять тайну сыграла с ним злую шутку. А низкие навыки красноречия окончательно закрыли ловушку.
— Эм… да, все так и было.
— А-А-А-А-А!!!
К небесам вознеслись новые вопли ярости.
Глава 15 Так изгонялась тварь
❝ Убирайте комнату,
чтоб она блестела.
В чистой комнате —
чистое тело. ❞
Маяковский
Медей всегда думал, что мир сложнее, чем представляется окружающим. Он считал так с самого раннего возраста, с самых смутных воспоминаний. Как-то раз, еще маленьким ребенком, он услышал песню со строкой: «и кто-то не такой родной / мне бросит в чашку рафинад…». Он не знал значения слова: «рафинад» и думал, что это яд, вроде цианистого калия. Так, простые строки о разлуке казались ему исполненными коварства и обречённости. Впрочем, песня песней, но это хмурое мировоззрение всегда оправдывалось на протяжении всей его жизни.