— КИПП! — заверещала Мимоза.

Медей резко отскочил в сторону. Мимо его головы пролетела сучковатая палка, чтобы исчезнуть в высокой траве. Монстр, против которого и предназначался сей выпад, удовлетворенно захрюкал и полез вперед, к рыжей девушке с брезгливо-капризной физиономией.

— Какой неудачный промах, дева Мимоза, — крикнул ей наставник и весело пнул пилофера, чтобы слегка сократить расстояние между преступлением и наказанием.

«Гинн» — мысленно щелкнул он по рунам в космосе внутреннего мира.

Никто не может безнаказанно кидаться ветками в Великого и Ужасного Медея!

— Не-ет, не надо, только не опять! — она развернулась и побежала еще когда он только занес ногу, под издевательский хохот Фаэтона и толстого Пана.

— Блех! — монстр влетел ей прямо между лопаток бесформенной, войлочной кучей.

Рыжая гадость исторгнула полузадушенный вопль отрыгивающей кошки, споткнулась, ее нога проскользила на каком-то лопухе, и девушка покатилась по душистому разнотравью вихрем острых локтей, разбитых коленей и грязных словечек.

Наставник только головой покачал. Сперва он сомневался в идее Фиальта проверить учеников спонтанной практикой, но уже через пятнадцать минут кардинально изменил свое мнение. Наблюдать, как студенты курощают слабых, безобидных, но невероятно раздражающих монстров оказалось довольно весело.

Этих существ называли пилоферами из-за их странной, вытянутой башки, похожей на местную шапку из войлока или «пидорку» из его прошлой жизни. Мелкие, от силы метр, они выглядели некой помесью карликов с крабами, имели отдаленное сходство с людьми… если человека растянуть вширь, дать дополнительный сустав возле плеча и бедра, полностью убрать шею, а голову заменить тем самым пилосом из мшистой войлочной шерсти с милыми глазами-бусинами. Уродцы имели свое особенное обаяние, как мопсы или зубастики из старого фильма, любили объедать всю растительность, не брезговали мертвечиной. От хищников они защищались с помощью мощных, мускулистых рук, которыми толкали и валяли врагов до тех пор, пока несчастный, замызганный волк или кипарисовый кот не уползут обратно с языком на плече от усталости.

Сперва Медей и не думал, что они выйдут за территорию замка. Фиальт успел провести небольшую лекцию о защите Академии, рассказал, кому принадлежат некоторые павильоны во внутреннем дворе, показал дуэльную площадку. Студенты думали, что сейчас им дадут, наконец, проверить силы против друг друга, а потом отпустят обратно, однако Салабон решил иначе.

Они всей толпой вышли за ворота, пересекли вздорный, шаловливый ручей, что всегда плескал в лицо брызги каждому путнику, и поднялись на Летний Холм. Ручей огибал его, чтобы потом влиться в Лернейское озеро, где третьекурсники любили оттачивать свое магическое искусство и мастерство выживания. Группа Фиальта встала на крайнем левом отроге, разделенном каменистой грядой с двумя третями остального пространства. Наставник махнул рукой на небольшие ворота, что виднелись между двух гигантских валунов и неожиданно строгим, даже жестоким голосом предостерег учеников от попыток выйти из огороженной зоны.