Я сжалась в комочек, мысленно прощаясь со всем: с академией, с практикой, с надеждой на мало-мальски приличное будущее. Наверняка меня вызовут к ректору, начнется дисциплинарное разбирательство, а может и вовсе отчислят! Если студентка попадается на том, что возвращается откуда-то среди ночи, никакие оправдания тут не помогут.

Я уже приготовилась к худшему, даже успела придумать пару слезных фраз для ректора, но тут Модеста Крок перевела взгляд с меня на парящего в воздухе призрака – и разразилась такой речью, какой я от нее никак не ожидала.

– Ах ты ж отвратительный тип! – взревела она, поднимаясь из кресла во весь свой немаленький рост и упирая руки в бока, отчего сделалась удивительно похожей на разгневанную боевую башню. – Как ты смеешь с порядочными девушками в таком тоне разговаривать?! Где тебя воспитывали, позволь спросить? До седых волос дожил, а ума не нажил! Оскорблять своих студенток я не позволю!

Призрак, совершенно не ожидавший такого отпора, открыл было рот, чтобы возразить, но Модеста не дала ему ни единого шанса. Она надвигалась на него, как буря, а в руках держала какой-то амулет.

– Думаешь, если ты призрак, так на тебя и управы нет? Ошибаешься, голубчик! Есть управа, и еще какая!

Она махнула на него рукой с амулетом.

Призрак, который до этого момента чувствовал себя полным хозяином положения, как-то сдулся, поблек и, пробормотав что-то неразборчивое про «невозможных женщин» и «совершенно нет чувства юмора», торопливо растворился в воздухе.

– Я для этого гада еще после первого раза амулетик припасла! Развеевает их братию в два счета!

– Навсегда? – восхитилась я.

– Увы, только на время… Ну хоть докучать перестает.

Модеста Крок перевела дух, поправила сбившийся чепец и вдруг посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом.

– Бегом в свою комнату, – буркнула она хрипло, видимо сорвав голос в праведном гневе. – Чтобы я тебя больше не видела! Взяли моду ходить по ночам, понимаешь...

Я не стала дожидаться, пока она передумает, и припустила по коридору быстрее ветра…

На следующий день Лейси уезжала на практику. Я помогала ей собирать вещи – вернее, сидела на кровати и смотрела, как она мечется по комнате в поисках то одного, то другого, – и с легкой грустью думала о том, что остаюсь одна. Практически все студенты разъехались кто куда: кто на раскопки, кто в лаборатории, кто в городские магистраты. Академия постепенно пустела, и в коридорах стало непривычно тихо.

Когда дверь за Лейси закрылась и ее шаги стихли в конце коридора, я подумала, что нужно использовать мое вынужденное одиночество с умом. Я коснулась кулона и негромко произнесла: