Через несколько минут он вернулся с бумажным пакетом в лапах и гордо, с чувством выполненного долга опустил его на стол. Я развернула бумагу, вдохнула теплый сладкий аромат и налила себе чаю. Грифон устроился на подоконнике, обернув хвост вокруг лап и глядя на меня своими умными золотистыми глазами.

– Скучаешь по нему? Ну по этому вредному Монтеверу…

Фамильяр, разумеется, не ответил.

– Я вот тоже скучаю, – вздохнула я, отпивая чай. – Хотя он, конечно, гад. И вообще отвратительный тип. Бросил нас тут, а сам… отправился куда-то на край света…

Я вздохнула и отломила кусочек булочки, протягивая грифону. Тот аккуратно взял угощение с моей ладони, и я машинально погладила его по золотистой голове.

– Вот на край света от меня еще никто не убегал, – пробормотала я мрачно. —Видимо, я произвела на него неизгладимое впечатление. Такое неизгладимое, что он сбежал куда подальше.

Я допила чай, доела булочку и уже собиралась ложиться спать, когда грифон взлетел с подоконника, взял в лапы учебник по основам призыва, принес его мне и положил на край кровати.

Я усмехнулась. Ну да, никуда от этого не денешься. Сама ведь пообещала ему, что буду учиться, что стану достойным магом для своего фамильяра, что перестану быть неумехой с нулевыми знаниями. И он прекрасно все запомнил и вовсе не собирался давать мне поблажек.

– Ладно, – согласилась я без всяких возражений, принимая книгу из его лап. – Уговорил. Давай сюда свою книжку, будем учиться.

Я раскрыла учебник на заложенной странице и погрузилась в чтение. Грифон свернулся у меня в ногах, довольно щурясь и тихо, мерно дыша. –

И тут в приоткрытое окно впорхнул бумажный самолетик. Записка!

Я развернула бумажку, ожидая увидеть знакомый почерк Лейси – она иногда присылала мне весточки со своей практики, – но ошиблась.

Почерк был незнакомый: твердый, размашистый, с легким наклоном вправо. Я пробежала глазами по строчкам – и замерла.

«Дорогая Синтия! Мой друг из следственного отдела сообщил мне, что вы прекрасно справились с практикой. Поздравляю – это действительно достойный результат, от него мало кто получает похвалы. Должен признаться, я всегда в вас верил. Эрдан Монтевер».

Я перечитала записку дважды. Потом еще раз, медленно, вдумчиво, пытаясь осознать каждое слово.

Всегда в меня верил? Когда это он в меня верил, позвольте спросить? Вот хоть убейте, но выглядело все ровно наоборот – с самой первой нашей встречи в аудитории, где он назвал мои знания нулевыми, и до того самого утра, когда он сообщил, что отправляет меня в столицу, подальше от себя. Что-то у магистра Монтевера весьма своеобразное представление о вере в людей. Очень, я бы сказала, творческое.