не могу занудные выступления Бранцеля! Интересно, он сам речи пишет или кого-то просит? — Ага, второгодников взамен на диплом. То-то от каждого выступления в сон клонит! Они снова от души рассмеялись. — Держи, мать! Дик протянул ей остатки своего кренделя. — Спасибо! — с набитым ртом пробормотала Лика. Кажется, она напилась — глинтвейн попался крепкий. — Как дожуешь, пойдем нормально поедим. Я тут одно местечко знаю… Дик не договорил и, широко распахнув глаза, уставился в одну точку. Лицо его побледнело, рот чуть приоткрылся. — Ну чего там еще? — недовольно буркнула Лика и повернула голову. Крендель выпал из ее рук. Затаив дыхание, она не сводила взгляда с женщины, замершей между двумя фонарями. На незнакомке был длинный плащ, практически полностью скрывавший фигуру. Со стороны она походила на нищую — с наступлением холодов они перебирались в крупные города, тянулись к харчевням и лоткам уличных торговцев в надежде перехватить корочку хлеба. Только вот от незнакомки тянуло могильным холодом, будто сама февральская стужа наведалась сегодня в Ойм. — Ты тоже это чувствуешь? — шепотом спросила Лика. — Она… Она как мертвая. Темнота не позволяла толком рассмотреть незнакомку, но девушке под плащом чудилась алебастровая кожа, какой не бывает у живых. Внутри Лики беспокойно ворочался стихийный дар. Ему вторил второй, темный, магическими лепестками опутавший сердце… чтобы защитить. Ну конечно! Вот светлые волосы, непривычно сочные, яркие для обычной нежити губы, алые блики от фонарей в глазах. — Да, — хрипло подтвердил Дик и медленно, осторожно взял Лику за руку. — Как думаешь, мы успеем?.. — А он? Девушка взглядом указала на торговца глинтвейном. Ни о чем не подозревая, он беспечно насвистывал в ожидании новых покупателей. — Предлагаешь его бросить, чтобы она?.. У тебя есть фамильяр? Нужно скорее послать его к Раяну. Неважно, как он к ней относится, он магистр, его дар не сравнится с ее крошечным плевочком. Да и как иначе дать знать, предупредить остальных? Не орать же: «Осторожно, стригесса!» — Ну… — замялся Дик. — В принципе есть. — А без принципа? Барет не успел ответить: Альме прискучило ожидание. Никогда прежде Лика не видела стригов во время охоты. В книгах данный момент обычно тоже тактично обходили стороной. И не зря, потому что это было страшно, очень страшно. Контуры тела Альмы расплылись. Серебристой молнией она чиркнула по воздуху, растворилась в нем. Остался лишь полный ненависти взгляд, направленный на Лику. «Ты умрешь!» — прошелестела сама смерть в