но нужно допускать любое развитие событий. Итак, даже если Раян ее разлюбит, под крылышко родителей она не вернется. Магистр изменил ее. И дело вовсе не в даре, она больше не ощущала себя прежней Ликой Скотт. С нее наконец-то соскользнула тень фамилии. Пусть Лика до сих пор боялась отца, но не настолько, чтобы безропотно ему подчиняться. — Хм! За коротким междометием Дункана Скотта скрывалась целая буря эмоций. — Позволь спросить, что же тебя тут держит? Мужчина? Промолчать бы, смутиться, но с губ уже сорвалось: — Да. Дункан неодобрительно поджал губы, тогда как лицо ректора выражало крайнее смятение. — Вот уж не ожидал от вас, Скотт! — процедил он, даже не пытаясь скрыть осуждения. — Ладно, другие, но вы! С вашей фамилией! — А что не так с моей фамилией? Щеки Лики пылали, превратились в два алых пятна, но в остальном она походила на каменное изваяние. — Вы позорите ее. — Чем же? Если вы о девичьей чести, то она при мне. Пальцы Лики намертво вцепились в ремень сумки. Казалось, если она его выпустит, то полетит в бездну. Ее чуть подташнивало. Ладони вспотели, губы же, наоборот, пересохли. Лика успела пожалеть о собственной смелости. Вряд ли она приведет к чему-нибудь хорошему, скорее наоборот. Сейчас отец поднимется во весь рост и… Но Дункан продолжал сидеть. Ноги опустил на пол, поглаживал подбородок. — Он в курсе? Вопрос отца заставил Лику часто заморгать. — То есть вы знаете, о ком речь? — удивился ректор. — Конечно. Я сразу все понял, как только переступил порог коттеджа. Овеянный мрачным ореолом мужчина и его ученица… Зрачки Бранцеля расширились до предела, вытеснив радужку. — Раян Энсис? — не веря, выдохнул он. — Именно он, — кивком головы подтвердил Дункан. — Но он не может… Предположить, будто у него роман… Немыслимо! Ректор принялся расхаживать по кабинету, поочередно бросая взгляды на Лику и ее отца. — Скотт?! — наконец не выдержал он. — Да, это мастер Энсис, милорд. Лика съежилась в ожидании сурового приговора. — Вот что я тебе скажу, Лика. — Дункан со вздохом поднялся со стула и, поблагодарив ректора за гостеприимство, с чашкой в руках направился к двери. — Блуда в нашей семье не было и не будет. Дальше думай сама. Если твой магистр женится на тебе, я охотно приму вас обоих в семью. Если нет, тебе придется с ним расстаться. Как видишь, я больше не настаиваю на твоем возвращении домой, не напоминаю о вашей разнице в возрасте, о сомнительном прошлом Энсиса. Раз ты считаешь себя взрослой, способной принимать взвешенные решения, в этом нет нужды. Но