Однако Раян оказался прозорлив: — Не верю! Назовите настоящую причину, и я вас провожу. И Лика сдалась, отведя глаза, сбивчиво поведала о неведом голосе, пугающем взгляде. Ответом стало тяжелое молчание. Углубившись в собственные мысли, Раян не двигался. Взгляд его ненадолго застыл, изрядно напугав девушку. Потом он мотнул головой: «Невозможно!» и бросил Лике: — Собирайтесь! Совпадение или нет, но в компании магистра ее никто не тронул. Лика даже начала сомневаться, не разыгралось ли у нее вечером воображение. Казалось бы, поздний час, тишина, все разбрелись по квартирам и комнатам — раздолье для нежити, но покой осеннего парка не нарушало ничего, кроме шелеста листвы и шепота ветра. Даже вороны куда-то попрятались. И вот теперь наступил новый день, который предстояло начать на час раньше. Выпростав руку из-под одеяла, Лика сонно пробормотала: — Заткнись! Обычно будильник на подобные экспрессивные реплики не реагировал, но сегодня, видимо, из сострадания к хозяйке сделал исключение. — Ладно, хотя бы кошмар закончился, — пробормотала Лика, стараясь во всем найти положительные стороны. Не факт, что скоро не начнется новый, причем наяву, но пока душевая в ее полном распоряжении. Оставалось надеяться, позавтракать тоже удастся. Пусть овсянка жидкая, на воде, зато питательная. Вдобавок к ней подавали пышные булочки с маслом и немного ягодного джема. Лика понятия не имела, с какими вещами придется работать, поэтому заплела волосы в тугую косу и выбрала строгую облегающую блузу в комплекте с не менее строгой юбкой до колена. Ничто не стесняло движений, не могло загореться или за что-то зацепиться. Позевывая, Лика вышла из общежития и направилась в сторону столовой. Ночью на парк опустился туман, поэтому идти приходилось осторожно: дальше пары метров ничего не видно. Солнце встало совсем недавно. Его скупые лучи, словно расплавленные потоки розового золота, пробивались сквозь молочную дымку. Красиво! Лика даже замедлила шаг, представила, будто она плавает в ласковом море. Душу объяло небывалое спокойствие. И почему прежде она не любила утро, вечно сетовала, что приходится рано вставать. Сегодня Раян Энсис поднял ее в предрассветных сумерках, и ничего. — Это того стоило! — с улыбкой пробормотала Лика, прислушиваясь к приглушенному перезвону часов. Половина восьмого. И она одна в целом парке, казалось, даже на целом свете… — Скотт, неужели тебе понравилось? Полный презрения вопрос нарушил ее единение с природой. Лика недовольно нахмурилась и, по инерции скрестив руки