Все так же не привлекая внимания, я свернул в следующий переулок, достал мятую карту. Отметил эту виллу крестиком. Позднее, когда стемнело, я дважды обошёл квартал. Сзади небольшая, но крутая скала, не подобраться. Слева — жилые дома попроще, все жались друг к другу, словно бы земля под строительство заканчивалась. Справа — узкий проезд к хозяйственному двору. Чёрный ход. Там тоже был охранник.
До глубокой ночи я наблюдал с разных точек обзора, периодически меняя позицию. Все было тихо. А вот утром, около шести тридцати, из калитки вышел мужчина в серой куртке — невысокий, сутулый, с большой хозяйственной сумкой. Сел в старый седан неизвестной мне модели и уехал. Вернулся через час, судя по всему, с продуктами. Это что, прислуга?
Ещё дважды я видел его рядом с виллой. То он протирал машину, потом чистил снег. Расплачивался за доставку каких-то сумок. За его работой следил либо сам Петр, либо кто-то из его ребят.
Я также заметил момент, когда недовольный Беркутов я гневе замахнулся на него, когда тот что-то сделал. Или не сделал.
Что же, это наблюдение и вошло в основу моего дерзкого плана по ликвидации товарища Беркутова!
Глава 5 Сложный этап подготовки
Нелегко было подгадать момент, когда этот человек был один. Пришлось следовать теми же маршрутами, что и он. Охраны у него не было. Зачем она прислуге?
Наконец, мне подвернулся удобный момент. У прачечной, ближе к центру города.
Тот вытащил из машины большую плотную сумку, понес ее в здание. То, что это прачечная, я догадался лишь в процессе наблюдения, да и то не сразу. Языка я не знал, а от купленного словаря толку было немного. Но туда все заходили с сумками, корзинами, мешками. А выходили с пустыми руками. Или наоборот, заходили с пустыми, а выходили с ношей.
Дождавшись, когда тот выйдет из здания, я бесшумно подошёл со спины. Левая рука — на рот, правая — нож под ребра. Тот от неожиданности выпрямился, как палка. Стал жесткий, словно его парализовало.
— Тихо, — сказал я по-английски, в самое ухо. — Сейчас мы сядем твою машину и кое-куда отъедем. Без глупостей, молча. Кивни, если понял.
Он медленно кивнул, хотя получилось у него это плохо. Я чувствовал, как он дрожит от волнения.
Я отпустил его, подхватил под локоть.
— У меня в кармане пистолет. Выкинешь что-нибудь, у тебя пуля в позвоночнике. Понял?
— Я понял! — вдруг ответил он по-русски. Не скажу, что это стало для меня полной неожиданностью, но тем не менее. Были у меня сомнения, что он местный житель. Выходит, земляк. Нужно понять, что он из себя представляет!
Мы подошли к его машине. Я осмотрелся — поблизости никого. Норвежцам и дела не было, они были заняты своими делами.